Олег Вещий

Казалось бы, пришла пора разогнуть усталые спины, слезть с заезженных боевых коней и, отложив в сторону тяжёлые мечи, полной грудью вдохнуть воздух мирной жизни. Но не тут-то было. Новоиспечённый каган, разобравшись с противниками внешними, начал устанавливать в своём государстве жёсткие порядки. Славяне такого обращения не выдержали. Они вооружаются и ведут отчаянную борьбу против пришлых варягов, пытаются сбросить их ярмо. И вновь пролилась кровь. «После переселения Рюрика к Ильменю смуты, как видно, продолжались; так, сохранилось предание, что от Рюрика из Новгорода в Киев бежало много новгородских мужей» (С.М. Соловьёв). Одно из них стоит в летописи под 872 годом. «Того же лета избежаша от Рюрика из Новагорода в Киев много Новгородцкых мужей» (Никоновская летопись). «Того же лета оскорбишася Новгородци, глаголюще: „яко быти нам рабом, и много зла всячески пострадати от Рюрика и от рода его“». Кстати, это дало возможность летописцу перенести гибель Вадима Изборского на этот период. Татищев относит его к 869 году, но датировка, как вы помните, в этих местах условна, а события они описывают одно и причину смуты указывают довольно точно. «6377 (869). В сии времена славяне бежали от Рюрика из Новгорода в Киев, так как убил Водима, храброго князя славянского, который не хотел как раб быть варягам и иных многи изби Новгородцев светников его».

Восстание потерпело неудачу. Викингов много, и все они испытанные воины. С такими тяжело спорить. Проигравшие бегут в Киев, ища защиту и укрытие от кровожадного руса. Рюрик хотел калёным железом выжечь всё неповиновение из своих подданных, желательно навечно. Он не стеснялся в методах. Да и чего уж было теперь. Опьяненные кровью бойцы, рыча, как бешеные псы, идут без страха туда, куда им велит их конунг, разрушая и убивая. Для них нет ни границ, ни преград.

Многие из тех, кто приглашал его во власть, раскаивались в своём поступке, иные поплатились за это жизнью. Викинги сполна взяли всё добро, что можно было взять в качестве уплаты и трофея. В этот раз война была недолгой, и мятеж был подавлен быстро.

Полная и безоговорочная победа на внутреннем фронте не остудила Рюрика, он всего лишь разогревался. А теперь, когда мечи уже были вынуты из ножен, а воины отведали крови, глупо было бы их туда вкладывать. Новгородский князь дерзнул раздвинуть мечом пределы своих границ. Теперь «он законов ищет в беззаконье». Его алчный взгляд устремился на юг. Новым противником был выбран киевский князь Аскольд. Аскольд, потомок легендарного Кия, «прегордый каган северных скифов», как называл его базилевс Василий I. Повод к началу военных действий был, ибо тот посмел укрыть у себя беглецов из Новгорода, спасавшихся от гнева Рюрика, и приютить их. Значит, он укрыл у себя оппозицию. Значит, в Киеве умышляют недоброе! И против кого? Против него, против самого кагана! Да как они посмели!

Беглецов уже не вернуть, но они Рюрику и не нужны, они уже сослужили ему службу волей или неволей.

Н.М. Карамзин оправдывает любую глупость и подлость, совершённую «родоначальником Государства», главное, и слова находит. «Государи Скандинавские, единоземцы Рюриковы, принимая власть от народа, обыкновенно клялися именем Одиновым быть завоевателями», – сообщил он и прослезился…

Как сказал Портос: «Я дерусь просто потому, что дерусь». И отвяжитесь.

На самом деле не всё так примитивно, как кажется известному историку. И Рюрик примитивен не до такой степени. К Аскольду он прицепился не только из любви к драке, а совсем по иной причине.

Варягам давно, ещё до прихода Рюрика, был известен великий водный путь из Балтийского моря в море Черное, давно шайки варягов опустошали окрестные страны, являясь этим путём в их пределы. Давно они пытались втиснуться и ужиться между племенами, жившими у его начала. И как говорит С.М. Соловьёв, «дело невозможное, чтобы, зная начало пути, варяги не стали пробираться тотчас же по нем вниз к Черному морю». «Только малочисленность их дружин без мысли и без средств мешала основать прочное владение в землях, лежащих по восточному пути».