Олег Вещий

Первый шаг к заветной цели – это завести себе в Киеве влиятельных друзей. Друзей близких. То есть создать пятую колонну. Поэтому Олег с радостью и охотой привечал всех гостей и гонцов из Киева, кто ехал с жалобами на своего правителя. Принимал радушно. Когда первые гонцы из Киева появились в Новгороде, Олег насторожился. Предчувствие удачи укололо его. Судьба сама подсказывала ему решение. Это была тонкая игра, тут нельзя было торопиться, чтобы не спугнуть удачу. Он только внимательно слушал, согласно кивал, разделяя их опасения, да подливал вина усталым от дальней дороги гостям. Своё предложение они должны были сделать сами. Первыми. Каждый из участников заговора действовал, сообразуясь лишь с возможностями и выгодой, но отнюдь не с нормами морали.

Вещий Олег понимал, что гонцы, и посланники, и жалобы идут в его сторону не просто так, что среди киевлян оформляется постепенно группа заговорщиков и они в свою очередь прощупывают почву, с кем они могут договориться и на кого сделать ставку, когда дело дойдёт до открытого противостояния. Олег выступает во всех вопросах гарантом старых традиций и старых обрядов. Он не сторонник новшеств. Он сам язычник. Видимо, все, что Олег обещает, устраивает заговорщиков, к тому же время не ждёт. Если Аскольд начнёт своё мероприятие раньше, если прольётся кровь, то все преимущества заговорщиков, особенно внезапность, будут потеряны. Если княжеская дружина пустит в дело свои мечи, то и для неё и для окружения князя выбор будет сделан. Когда Аскольд начнёт действовать, его не свернёшь и не остановишь. Но взаимной договорённости удалось достигнуть довольно скоро. Когда цель общая, а времени мало, это быстро сближает. Однако Олег, как любой осторожный и искушённый политик, прекрасно осознавал, что любые, особенно подобные, договоры заключаются быстро, но и рвутся легко, если кто-то предложит позже более выгодные условия, таких примеров не счесть, и никакие отработанные ранее заслуги в расчет приниматься не будут. Такова жизнь. А вот если укрепить, сцементировать такую связь браком, то тогда, оставаясь политической, она станет к тому же кровной, родственной, а это уже совсем иное дело. К этому моменту у Олега не было наследника мужского пола, но зато была дочь Ольга. Будет у него сын или нет, лишь богам ведомо, да и когда он будет, а решать всё нужно было уже сейчас, в этом случае затягивание равно провокации. К тому же сын, родившийся у Ольги, крепче любых канатов свяжет две семьи, два народа, два княжества. А когда две таких державы будут под одной рукой, любому царству-государству придётся считаться с их мощью.

Возможно, так наедине с собой рассуждал князь Олег, и улыбка, озаряющая его лицо, становилась всё шире. В этих своих мечтах он поднимался на недосягаемую высоту. Неограниченная власть сама плыла ему в руки, если только удастся умело разыграть хорошо скроенный в мозгах план. Но грёзы грёзами, а сам замысел требовал конкретных действий.

Вот теперь Олег должен действовать бойко. Он собирает для похода в своё войска все подчинённые ему племена и народы, потому что для взятия Киева нужна мощная армия, да и заговорщики делают ставку на Олега, потому что тот может собрать реальную силу. Правда, новгородский конунг, в отличие от них, изначально не собирается пускать войска в ход и лить кровь своих людей. Он не сторонник бранных подвигов, он готовит иной удар. Однако на его пути стоит Смоленск. С ним нужно договариваться. Война здесь не нужна. Это кровь, это потеря времени и людей. Но Олег умеет договориться. Он умеет и уговорить, и предложить. Смоленск, который мог стать камнем преткновения на пути всей лихо задуманной операции, сам падает в руки варяга. Всё идёт по плану. Первые волнения улеглись. Власть Олега растёт, армия тоже. Теперь он безбоязненно делает первый шаг агрессии по отношению и к Аскольду, и к Киеву.

Из Смоленска Олег идёт вниз по Днепру. Дальше, взяв город Любеч, он прикрепил его к своему владению, посадив и здесь мужа своего.

Теперь, когда Олег отнял у Аскольда кусок его земли, притом стратегически важный кусок, агрессию было скрыть уже нельзя. Всё разрешить могла только битва. Сейчас киевскому князю не до внутренних проблем, на передний план выходят иные, более актуальные задачи. На его государство, на его территорию посягнул враг внешний. Он привёл свои полчища в его цветущую страну, и его нужно изгнать из киевских пределов. Проучить так, чтобы в будущем неповадно было. И Аскольд, и Олег готовятся к решающему сражению. Могучий киевский каган серьёзен и гневен, в его глазах всё чаще сверкает сталь. Аскольд, буквально рождённый битвою, не боится врага. Никакого! Он готов вспомнить старые дни, когда одно его имя наполняло ужасом души противников. Сейчас он действительно зол и раздражён, ведь войска Олега отвлекают его, возможно, от главного дела своей жизни.