Олег Вещий

Политическая верхушка тоже осталась предана старой языческой вере и кардинально менять ничего в государстве не собиралась. Но над их спокойной и привычной жизнью внезапно нависла угроза. А ведь большинство приближённых Аскольда не горели желанием сменить веру, как собственно и волхвы, которые благодаря непреклонности князя могли остаться без паствы. Открыто выступать против Аскольда ни те ни другие не решались и поэтому начали действовать тайно. Так в Киеве созрел заговор. Нет ненависти яростней, чем ненависть религиозная.

Князь был настолько уверен в себе и своём проекте, что даже не думал о том, что кто-то, особенно из его ближайшего окружения, осмелится выступить против него, сможет ему помешать. Поэтому ничего подозрительного в том, что происходило вокруг него, он не замечал. По своему обыкновению, готовился приступить к решительным мерам, ибо уже понял, что другие в этом случае не пройдут. Без обильного кровопускания ещё ни разу не обходилось. По каким-то неизвестным нам причинам Аскольд медлил, а пока он медлил, конфликт набирал силу. Вера стала той разделительной чертой, перейдя которую ближайшие сподвижники Аскольда решились на предательство. Сами осуществить переворот и пролить кровь своего вождя они не были готовы, а может, не хотели или просто боялись. Тут им на помощь и подоспел Олег. Именно с этими жалобами киевляне и обращались к нему, ябедничали на князя, искали серьёзную поддержку в других регионах.

Чтобы понять, почему приближённые решились на такое подлое дело, как измена, нужно принять во внимание ещё одну составляющую, которую мало кто принимает во внимание. А она могла стать решающей в принятии решения подавляющим числом заговорщиков. Предположение это возникло не на пустом месте. Понимаю, что сейчас речь пойдёт о вещах недоказуемых, ибо ничего как подтверждающего, так и опровергающего эту теорию найти уже не удастся, просто попытаюсь аргументировать своё мнение логически.

В летописных известиях имя князя Аскольда очень часто упоминается вместе с именем князя Дира, якобы его брата и соправителя. Дир во всех текстах и свитках выглядит бледной тенью князя Аскольда, его двойником. На эту странность обратил внимание ещё В.Н. Татищев: «Оскольд и Дир хотя два человека, однако ж Иоаким одного именовал, и по всем обстоятельствам видно, что один был». Такого же мнения придерживался и Б.А. Рыбаков: «Личность князя Дира нам неясна. Чувствуется, что его имя искусственно присоединено к Осколду, так как при описании их якобы совместных действий грамматическая форма дает нам единственное, а не двойственное или множественное число, как следовало бы при описании совместных действий двух лиц».

Косвенно это подтверждается арабским историком и путешественником середины X века аль-Масуди, который пишет: «Первый из славянских царей есть царь Дира, он имеет обширные города и многие обитаемые страны, мусульманские купцы прибывают в его землю с различного рода товарами». В этой записи как бы всё наоборот: учёный араб со знанием дела пишет о князе Дире, а вот Аскольда он не упоминает. Как будто его нет. Скорее всего, Дир, о котором упоминает аль-Масуди, был предшественником Аскольда. Но это не тот Дир, который нам нужен.

По издревле сложившейся традиции в княжеских родах довольно часто называли своих детей в честь их героических предков. Возможно, следуя этой традиции, так поступил и Аскольд. Поэтому Дир, всё время упоминающийся в летописях вместе с Аскольдом, был его сыном. Если это так и есть, тогда многие вещи, в том числе и их постоянное появление на летописных страницах вместе, легко объяснимы.