Олег Вещий

Олег «послал к Аскольду, говоря: „Мы гости, идем из Руси от Олега князя во Греки прошу, чтобы вы к нам, как к своим единородным, пришли“». Новгородскому князю жизненно необходимо, чтобы Аскольд выехал из ворот Киева. В городе покушение на кагана не провести. В городе любая подобная операция обречена на провал. Слишком велик авторитет князя и достаточно верных людей, которые могут помешать исполнить задуманное. Если бы такое было возможно, заговорщики справились бы и сами, без Новгородца. Но даже им нужно, чтобы на их руках не было крови своего властелина. Они должны честно, глядя любому в глаза, правдиво отвечать, что к самому убийству они не имеют никакого отношения. Тут можно валить всё на викинга. Сказать, что он и их обманул, обвёл вокруг пальца. А они лишь доверчивые, верящие на слово любому. Можно бить себя в грудь и рвать на себе волосы, доказывая, что коварный северянин объегорил честных славян. Это сгодится даже на тот случай, если что-то пойдёт не так.

«По Никоновской летописи, Вещий Олег, придя к Киеву под видом новгородского купца, заманил на свою ладью Аскольда и Дира…» Дальше даже читать не нужно. Зачем тратить время на глупости. Аскольд не так наивен. Он себе цену знает, перед ним византийские базилевсы трепетали. Так с чего ему в данном конкретном случае бросать все дела и бежать босиком по росе навстречу неизвестным ему купцам, которые ему, грозному правителю державы, совсем не ровня? По каким таким неведомым причинам заезжие купцы не смогли в город попасть, когда всем доступ туда открыт? Тем более такие важные персоны, что брезгуют общением с кем-то, кроме князя лично. Всё это само по себе как-то странно выглядит. Даже слово «наивно» не подходит для определения того, что нам предлагают как объяснение.

Это единственный такой случай во всей мировой истории, когда глава княжества-государства, как несмышленый малец, спешит, охваченный счастьем, навстречу купцам-родственникам, покидая укреплённую столицу. Причём к родственникам, которых до этого и в жизни-то не видел ни разу. Да так спешит, что вооружённая охрана за ним не поспевает.

Не успели с одной нелепостью разобраться, как колом торчит другой вопрос. А как? А чем «купцы» Аскольда заманили? Недуг? Бисер? Письмо от родственников?

Странно. Ладья идёт из Новгорода, а тамошний князь Рюрик был Аскольду вовсе не друг и не родственник, скорее заклятый враг. Чего киевский владыка ждал от своего новгородского собрата, чтобы тот ему гостинец передал? Или сообщил о том, что Аскольда в завещании упомянул как наследника?

Видимо, Аскольд был самым доверчивым и легковерным политическим деятелем в истории государства Российского от начала времён.

Значит, здесь что-то не так.

Сказку о болезни Олега и сердобольности киевского князя к любому заезжему гостю, идущему за прибылью в Византию, оставим в стороне. Выздоровеешь купчина, вот и приходи пред светлые очи киевского кагана Аскольда…

В «Киевском синопсисе» есть конкретная информация: «И вызва лестию к себе на стан из града Осколда и Дира, аки беседы ради приятельския».

Ради беседы. Это совершенно иной коленкор. Олег зовёт Аскольда на «беседу», как равный равного. Что может быть это за беседа? Вариант первый, который напрашивается из текста летописи. Олег хотел обмануть Аскольда тем, что нападать не собирается, что он не враг, так как войска, собранные им, он ведёт в набег на Византию, и им просто нужен проход через земли Киева. Выезжай на природу, князь, поговорим и обсудим что да как. Но этот вариант отпадает. Войска новгородцев уже захватили Любеч, так что уловка не удастся. Для Аскольда Олег агрессор, требующий отпора. Если он согласился на переговоры, то должен был и подстраховаться. Но главное, на такой безрассудный шаг его могли подтолкнуть только люди, которым полностью доверял и которые должны были ехать на эту встречу вместе с ним. В этом случае подвоха ждать сложно.