Olvido – Забвение

– Нет, это совсем другие полеты, – задумчиво произнес Игорь. – Я летаю по определенному маршруту уже давно. Я разбегаюсь и лечу над тайгой, над какими-то городами. Я точно знаю, что мне надо долететь до океана. Я должен там кого-то найти, встретить…

– Сашу! – вскрикнула Светлана.

– Мне тоже так кажется. Но меня пугает то, что я никак не могу рассчитать силы, чтобы долететь. И еще мне мешает кто-то. Я не знаю кто, но всегда чувствую его приближение. Это – огромный паук, который расставляет сети, чтобы поймать меня, чтобы не дать мне узнать важную тайну. Он плетет свою паутину, а кто-то неизменно предупреждает меня об опасности. Я не знаю кто это. Не вижу того, кто помогает мне. Я только понимаю, что становлюсь участником сражения. Идет борьба света и тьмы, добра и зла, хорошего и плохого…

– Как давно ты летаешь? – спросила Светлана.

– С тех пор, как появился Андрей, – ответил Игорь.

– И я вижу свои сны про Сашу именно с того времени, – проговорила она.

– Мама, так это же пророческие сны! Ты должна узнать, куда мне лететь! Саша укажет тебе место в океане, а я слетаю туда, – обрадовался Игорь.

– Даже не думай туда лететь, – не на шутку всполошилась Светлана. – Этот паук непременно сцапает тебя…

– Мама, но ведь это только сон, – успокоил ее Игорь. – Мы можем проснуться в любое время, если почувствуем опасность.

– А, если не почувствуем? – Светлана даже сама испугалась того, что сказала.

– Обязательно почувствуем, – успокоил ее Игорь – Ладно, я спать пойду.

Игорь поцеловал мать в щеку и пошел к себе. Возле комнаты сестры он остановился, обратив внимание на тонкий лучик света, пробивающийся из-под двери. Игорь приоткрыл дверь и увидел, что сестра сидит за столом и что-то пишет. Игорь сделал несколько тихих шагов, желая быть незамеченным, но вдруг вспомнил, как испугалась мама и, быстро вернувшись к двери, несколько раз постучал. Людмила вздрогнула и повернула голову.

– Привет, – смущенно произнес Игорь. – Похоже, что у нас спит только папа Валерий.

– Ему можно позавидовать. А почему гуляешь ты? – Мила забросила руки за голову и потянулась.

– Пить захотелось. А ты, что делаешь? Стихи пишешь?

– Нет, я пыталась описать свое состояние, когда была ледяной уродиной, – ответила она.

– Зачем? – искренне удивился Игорь. – Тебе это доставляет удовольствие?

– Нет, – созналась она. – Я на вступительном экзамене показывала этюд с перевоплощением. Комиссия была в восторге. А председатель комиссии, очень заслуженная дама, просила меня записать свои переживания. Вот я и пишу.

– Точно просила? – не поверил Игорь. Он знал, что Людмила мастерски придумывает любые отговорки. Сколько раз он уже попадал впросак из-за своей доверчивости.

– Игорек, ну зачем мне врать? Я же обещала тебе, что буду говорить только правду.

– Ладно, мир! – Игорь протянул ей руку. Мила крепко сжала руку Игоря и, закрыв глаза, проговорила:

– Отпустите меня, не ломайте мне крылья,Мне так хочется в синее небо взлететь.Я беспутный Икар,Где же дом мой, скажите?Отворите мне в небо стеклянную дверь.Отпустите меня, поскорей отпуститеПо зеленой траве пробежать босиком.Укажите мне путь,По Забвенья реке укажите.Я ведь житель Земли,Я обязан вернуться в свой дом….

– Вау, Милка! Это что-то! Ты гений! Ты нас всех прославишь! – воскликнул Игорь.

– Тебе, правда, понравилось? – она смутилась.

– Еще бы. Но у меня создалось впечатление, что ты подслушала наш с мамой разговор, – сказал он. Мила удивленно на него посмотрела. Игорь понял, что она ни о чем не знает, и заговорщически сказал. – Маме снится, что Саша находится в стеклянном доме, где-то на острове. А я летаю, как Икар.

– Игорь, я правда не знала, не слышала. Меня кто-то разбудил, приказав писать. Я встала, свеча уже горит, бумага с ручкой готовы. Я села и вот… Совершенно без помарок, – она показала ему исписанный лист.

– Идеальным почерком, словно задание домашнее переписывала, – сказал Игорь, поняв, что про описание чувств Милка ему все-таки наврала.

– Знаешь, я читала, что Сергей Есенин, когда стихи писал, очень мучился, долго подбирая рифмы. Он считал, что настоящие стихи должны непременно в муках рождаться. А те стихи, которые без помарок, это уже не стихи вовсе. Он одно только стихотворение без помарок написал – последнее своей кровью перед смертью. Чернил не было, он вены перерезал и написал:

«До свиданья, друг мой, до свиданья.Милый мой, ты у меня в груди.Предназначенное расставаньеОбещает встречу впереди…»

А потом застрелился, – взволнованно проговорила Мила, все еще крепко сжимая руку брата.

– Ты уж, это… не стреляйся, – попытался пошутить Игорь.