Опасная клятва

— Сима, — усмехнулась Заречина, включая тумблеры. — Сима, — повторяла, синхронизируя тилинг с системой управления флаера. — Кто вообще позволил ему меня так называть? — последний раз тихо шепнула она, так как динамик был включён и Семён Яковлевич, как её штурман, всё слышал.

— Серафима, ты уверена, что в порядке? — осторожно уточнил Гаврилов.

— Лучше всех, — протяжно заявила она, прикрыв на миг глаза, чтобы открыть их и увидеть красные цифры на виртуальном экране.

И был дан старт, и взревели двигатели, и началась круговерть. Десять кругов по уже знакомой трассе. Все повороты, скорость, наклон, всё было просчитано в голове и сверено с тилингом. Девушка всегда придерживалась одного правила — первый круг пробный. И в этот раз, пропустив атландийцев, полностью погрузилась в единство с машиной, чтобы, начав со второго круга, наращивать скорость всё больше и больше. Тихий голос Семёна Яковлевича не отвлекал, но подсказывал, на каком она месте. Третье, упорно третье место. Тманг решил в этот раз не поддаваться, тем интереснее была игра. Защитный коридор рябил в глазах, пока полностью не слился в плотный объёмный трёхмерный колодец. Фима словно в него падала и падала, ловко выправляя крылья, чтобы не врезаться и не потерять скорость. Уже на шестом круге Тманг стал отставать, а Ход неумолимо приближался. Звук двигателя пробивался в эфир с Семёном Яковлевичем. Гаврилов кричал от восторга, моля её поднажать. Последний крутой вираж и Фима вырвалась на финишную прямую бок о бок, нос к носу с Ходом. Она боялась даже голову повернуть, чтобы посмотреть на атландийца. Руки были в таком напряжении, что, казалось, лопнут мышцы. Спина взмокла, но девушка молила флаер поднажать, всего пару секунд до финиша и они были её. Красная линия осталась позади, вопль Гаврилова не просто оглушил, а заставил сорвать шлем. Флаер остановился, а Фима, прикрыв глаза, пыталась успокоить сердце. Хмельная голова, вялые мысли, сухость во рту и счастье, пьянящим адреналином растекающееся по венам. Экстаз, чистый восторг. Она это сделала! Неожиданно, но на последней секунде Ход сдал.

Девушка села ровнее, прокручивая в голове последние секунды. Да, в этом не было сомнения, Ход сдался. Просто отдал ей победу.

— Су… — ругательство так и рвалось наружу, но мамино воспитание требовало прикусить язык. Но как? Как прикусить, когда атландиец сбавил газ. В последний момент, за доли секунды до финиша! Просто начал тормозить, чтобы Фима вырвала у него победу.

— Гад! — не смогла стерпеть девушка и, открыв люк, выбралась на трассу.

Спрыгнув на асфальт, Фима попыталась улыбаться, стиснув зубы. Ход с ленцой шёл навстречу, уже сняв шлем. Следом за ним Тманг и Чак, оба радостные и девушка поняла, что разговор с Ходом придётся отложить. Дантэн протянул руку, чтобы поздравить её, и Фима воспользовалась случаем.

— Это нечестно! — выпалила она, пока никто их не слышал.

Подмигнув девушке, Ход крепко пожал её ладонь. Затем были пожатия с Тмангом и Чаком, радостные поздравления и заверения, что пилоты следующего заезда точно не смогут перебить рекорд Серафимы.

Но Заречина уже не слушала никого, она с горьким осадком принимала поздравления, прекрасно понимая, что победа вовсе не её, и теперь она будет маяться в неведении, чья по праву победа — Хода или их общая.

Ребята встретили Фиму так громко и радостно, что ей пришлось затолкать поглубже свою обиду на атландийца. Парни на руках подкинули своего героя, девчонки визжали, целуя подругу в щёки. Семён Яковлевич просто не находил слов, чтобы выразить благодарность девушке, которая сейчас мечтала только об одном — оказаться в спальне и прилечь. Вот она бесславная победа, когда для всех ты герой, и только двое разделили тайну между собой. И что теперь? Признаться всем и выставить себя круглой дурой? Или же промолчать, и злиться на себя за трусость? Второй залёт был окончен, и имя Серафимы возглавило список участников соревнования.

Глядя на то, что творилось вокруг неё, на то, как бесновались от неописуемого счастья сокурсники, девушка приняла для себя решение — она должна признаться.

Ребята хотели отметить победу Фимы, но Семён Яковлевич эту идею зарубил на корню, напомнив, что завтра важное соревнование, в котором земляне могут одержать победу. Фима доказала всем, что атландийцы не такие и непобедимые.

Выискав глазами Хода, девушка решительно направилась к нему, отмахиваясь от подруг и ребят, которые звали её. Она не могла присвоить себе то, что не являлось её по праву. Пробираться к Дантэну пришлось через толпу репортёров и болельщиков. Но когда они оглядывались, желая возмутиться, что их толкают, сразу замолкали, разглядев, кто это делает.

Ход ждал её. Это Фима читала по его глазам, по его улыбке. Набрав воздуха, девушка хотела громко выпалить: «Это нечестно! Ты поддался!» Но атландиец был быстрее её, он легко преодолел расстояние, отделяющее их, обнял её за плечи и с силой прижал к себе.

— А вот и наша победительница.

— Нам надо поговорить, — Фима поняла, что надо сменить тактику.