Опасность

– На второго, – ответил я, с любопытством разглядывая телевизионную парочку. Молоденький и так уже примелькался. Это был президент одной маленькой и гордой автономной республики. Президентом его почти единогласно избрали за то, что он был миллионер и обещал в случае победы каждому жителю автономии, включая и грудных младенцев, по сто долларов. Наше ведомство в ту пору уже подбиралось к юному миллионеру, подозревая, будто его внезапное крупное состояние нажито исключительно нечестным путем. Однако после выборов генералу Голубеву дали по рукам: начальство не хотело ссориться с автономиями. Подумаешь, миллионы! У кого их теперь нет. Всех в Лубянские подвалы не упрячешь. Не те времена, граждане, не те. К тому же доверчивые жители гордой автономии так по сотне баксов на нос и не получили. Было сообщено, что новый президент самолично распорядится народными баксами ко всеобщей пользе. И ведь распорядился! На эти деньги, если верить рассказам Филикова, в столицу автономии были приглашены Чак Норрис, певица Мадонна и Майкл Джексон.

Теперь, судя по всему, в республику прибыл новый гость.

Человек в колпаке был не кто иной, как Сияющий Лабриола. Он же Евгений Клюев. Два больших хитреца, президент и проповедник, улыбались друг другу и в телеэкран. И каждый, вероятно, рассчитывал надуть другого. А уж нищих жителей очень гордой автономии – просто наверняка.

Для полного комплекта впечатлений мне сегодня не хватало только Партизана. Раз Безбородко с Лабриолой показались на глаза, то, по всем законам, следовало ожидать и этого моего таинственного подопечного. Бог, как известно, троицу любит.

И Партизан, увы, не замедлил появиться. Правда, не самолично. Появились на экране результаты его труда. Когда в хронике происшествий диктор заговорил о двух сильных взрывах, сегодня рано утром потрясших столицу, я замер в тоскливом ожидании. Что называется – накаркал. К первому из двух происшествий Партизан, однако, явно отношения не имел. Потому что лимузин директора «Гольф-Банка» мистера Джеймса Нестеренко был взорван при помощи обыкновенной армейской гранаты РГД-5 – причем, таким способом, каким обычно выясняют между собой отношения удачливые банкиры. Лимузин – вдребезги, а хозяину – первое предупреждение. А насчет чего предупреждение – так это воротилы бизнеса промеж себя и так знают. Знают, но не скажут. Ни Лубянке, ни Петровке.

– Какую машину загубили, сволочи! – с чувством сказал доселе молчавший Юлий, глядя на почерневшие обломки бывшего лимузина мистера Джеймса. – Грязная, гнусная работа… У меня нет слов.

– Да уж, это вам не Партизан, – пробурчал я, испытывая легкое облегчение.

– Какой еще партизан? – заинтересованно встрепенулся Юлий.

– Есть, по-моему, в Москве один… – начал я, но заткнулся на полуслове. Ибо показали результаты второго, еще более сенсационного взрыва. Как и в случае с лимузином Нестеренко, из людей при взрыве никто не пострадал. Но зато сам взрыв… У меня уже почти не оставалось сомнений, что это сделал он, а когда за кадром скороговоркой назвали тип взрывного устройства и тротиловый эквивалент, сомнений не осталось вовсе.

– Ты смотри, ты смотри… – забормотал Юлий, вперившись в экран. – Мать честная, что делается…

И правда: посмотреть было на что. Новой жертвой безоболочного партизанского заряда стал Иван Федоров собственной персоной. То есть, памятник, конечно. Судя по всему. Партизан с каждым разом все совершенствовал свое мастерство, неуклонно превращаясь из любителя в аса.

Сама фигура первопечатника не очень пострадала. Однако взрывная волна выбила у него из рук листы «Апостола», и теперь культяпая федоровская рука зависла в немыслимой позе.

Это было не просто варварство. Это было утонченное, хорошо продуманное варварство. Знак того, что Партизан переходит на другой уровень. Предупреждение лично мне, но только неизвестно о чем. Банкирам, черт побери, было проще. Они-то знали, как избегать дальнейших взрывов: да и нет не говорить, черное с белым не брать. А вот чего хотел Партизан, кроме взрыва? Власти, денег? Чушь и ерунда. Таким образом ни власти, ни денег не добьешься. Тогда в чем же дело?…

– Представления не имею! – пожал плечами Юлий. Я сообразил, что последний свой риторический вопрос пробурчал уже вслух.

Набрав побольше воздуха, я стал рассказывать своему МУРовскому напарничку все, что знаю о Партизане. И все, что я хотя бы догадываюсь о Партизане. Юлий очень внимательно и сосредоточенно выслушал заунывный рассказ, а затем проговорил без своей обыкновенной жизнерадостной улыбочки:

– В этом что-то есть. Но не поверят…