Опасные пациенты. От Йоркширского потрошителя до братьев Крэй: где лечатся и как живут самые жестокие преступники Великобритании

МНОГИЕ ПАЦИЕНТЫ НАХОДЯТСЯ НА ТОМ ЭТАПЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ, КОГДА ОНИ ИССЛЕДУЮТ СВОЮ ЖИЗНЬ. ДУМАЮТ НАД ТЕМ, ЧТО ПРИВЕЛО ИХ В БРОДМУР И ЧТО МОЖЕТ ПОМОЧЬ ИМ КОГДА-НИБУДЬ ВЫЙТИ ОТСЮДА.

Но он был вынужден признаться, что соврал, после того как под его кроватью были найдены неопровержимые улики. Там была записка: «Убить семью. Потерять память. Стать приемным ребенком богатой пары. Все начинается». В записке содержался список погибших, включая его родителей и троих братьев и сестер, а также предложение порезаться, чтобы все выглядело так, будто преступление совершил демон, а не он.

Данте обследовали семь разных психиатров, которые никак не могли прийти к единому мнению относительно диагноза. Защита утверждала, что у него был аутизм, пациент страдал психическим заболеванием и галлюцинациями. Обвинение возражало, что у него были отличные оценки в школе и до этого момента его родители не замечали странного поведения, которое могло бы свидетельствовать о том, что он способен на подобные преступления. Доктор Пол Честерман, психиатр обвинения, признал, что, хотя, по его экспертному мнению, Данте действительно проявлял психопатические наклонности, нельзя дать полную оценку, пока ему не исполнится 18 лет.

Данте был признан виновным в убийстве, покушении на убийство и поджоге с намерением подвергнуть опасности жизнь. Он был осужден большинством голосов 10 против 2 в Олд-Бейли в январе 2006 года. Судья Ричард Хон приговорил Данте как минимум к 15 годам лишения свободы с двумя дополнительными 15-летними сроками за покушение на убийство и поджог.

Нам Данте показался спокойным, красноречивым и немного застенчивым. Он считал себя довольно загадочным персонажем. Феноменально талантливый художник, он работал с графитом и углем, чтобы рисовать фотореалистичные портреты себя и людей, которых знал из поп-культуры.

Когда мы познакомились с ним при работе над телевизионным документальным фильмом, он сказал: «Я был немного загадкой для психологов. У меня было девять разных диагнозов. Тридцать разных врачей проводили семинары обо мне, и люди хотели написать обо мне книги только из-за необычности моего преступления и возраста».

Доктор Гвен Эдсхед сказала о Данте: «Он сомневался, сможет ли выздороветь. Когда убиваешь членов семьи таким образом, с этим очень трудно жить. Я не хочу недооценивать экзистенциальный вызов делать что-то ужасное с людьми, которых любишь. Если человек убивает кого-то, кого любит, это все время стоит у него перед глазами, перед внутренним взором. И он пытается оттолкнуть это и старается продолжать читать газету, и работать в магазине, и ходить в спортзал, но потом вспоминает снова, и снова, и снова. И я думаю, что это невыносимо».

В ВОЗРАСТЕ 14 ЛЕТ ДАНТЕ ПЫТАЛСЯ УБИТЬ ВСЮ СВОЮ СЕМЬЮ. В 24 МЫ УВИДЕЛИ ЕГО ФЕНОМЕНАЛЬНО ТАЛАНТЛИВЫМ ХУДОЖНИКОМ, РАБОТАЮЩИМ С ГРАФИТОМ И УГЛЕМ, СОЗДАЮЩИМ ФОТОРЕАЛИСТИЧНЫЕ ПОРТРЕТЫ СЕБЯ И ЛЮДЕЙ, КОТОРЫХ ЗНАЛ ИЗ ПОП-КУЛЬТУРЫ.

Идея «пробуждения» с Данте в качестве примера очень интересует Гвен. Она задается вопросом, много ли пациентов в Бродмуре были в своеобразной «форме сна». Затем наступает момент, когда они пробуждаются и понимают, что сделали, и возвращаются к реальности того, что совершили и что теперь они мертвы для общества. Они никогда, никогда не смогут вернуться к своей прежней идентичности, они покончили с собой. Эта идентичность не вернется: «Единственное, что предлагается, – это быть человеком, который убил свою сестру или совершил нечто чудовищное. И кто хочет быть таким человеком? Что нужно, чтобы стать таким человеком?»

Осознание реальности не только совершенного ими преступления, но и того влияния, которое оно оказывает на их личность и место в обществе, – это глубокий и чрезвычайно травмирующий процесс. При разговоре с Данте казалось, что он все еще работал с этой концепцией, говоря: «Я, вероятно, никогда на самом деле не говорил вслух, что сделал, никогда по-настоящему не признавался в этом. У меня все еще бывают флешбэки. В основном это чувство вины – я до сих пор не могу вспомнить его, оно просто расплывается у меня в голове. Я сделал такую ужасную вещь. Одна из вещей, с которой мне в конце концов придется смириться, – это то, что я сделал это, это случилось и это останется со мной навсегда».

Данте сказал, что ему «повезло», что он никогда не жил в отделении со строгим надзором, а сразу попал в реабилитационное. Он, как и подавляющее большинство его товарищей по реабилитации, принимал лекарства и проходил психологическую терапию.