Опасные пациенты. От Йоркширского потрошителя до братьев Крэй: где лечатся и как живут самые жестокие преступники Великобритании

Осужденный за поджог Адам отбывал пожизненный срок в тюрьме. В тюрьме проблема с самоповреждением встала настолько остро, что его перевели в Бродмур. Описание жестокого обращения с ним в детстве и последующих случаев самоповреждения, из-за которых его перевели в Бродмур, не что иное, как кошмар.

«У меня была долгая история самоповреждений, и, когда я сидел в тюрьме, состояние обострилось до такой степени, что я ежедневно подвергал свою жизнь риску. Я резал сухожилия. Моя рука лежит ладонью вверх, так как у меня здесь рана, где я перерезал все сухожилия и все такое. У меня было очень тяжелое детство. Родители не любили меня так, как должны были. Я подвергся сексуальному насилию со стороны нескольких людей вне семьи и из-за сексуального насилия стал причинять себе вред с восьми лет. Я начал с того, что ободрал ногти на ногах и поджег их. Я вырос, ненавидя всех, ненавидя общество и ненавидя жизнь. Самоповреждение было для меня способом уйти от всего этого».

Бродмурское путешествие Адама было долгим, со множественными неудачами, но конец его был уже близок. Вскоре его перевели в учреждение среднего уровня безопасности, расположенное в 50 километрах отсюда.

Активная реабилитация, к сожалению, также привела к некоторым печально известным самоубийствам. Мы уже видели смерть Данте. Мохаммед Омар последовал его примеру. В 2005 году он был найден повешенным за галстук на решетке своего окна в отделении Фолкстон со связанными за спиной руками. Он использовал кровать, чтобы закрыть люк в свою комнату. Заподозрив возможное умышленное убийство, поскольку персонал гадал, не связал ли Омару руки за спиной другой пациент, сотрудники вызвали полицию.

ЕСЛИ ПАЦИЕНТЫ ХОРОШО СПРАВЛЯЮТСЯ В ОТДЕЛЕНИИ СО СТРОГИМ НАДЗОРОМ, ТО МОГУТ ПЕРЕЙТИ В БОЛЕЕ СВОБОДНОЕ РЕАБИЛИТАЦИОННОЕ ОТДЕЛЕНИЕ. ТАМ У НИХ ДАЖЕ ЕСТЬ КЛЮЧИ ОТ СВОИХ ПАЛАТ.

Омар отбывал пожизненное заключение за убийство в 1991 году. Пациент был параноидальным шизофреником, который думал, что он – Бог. Омар, сомалийский беженец, прибыл в Бродмур в июле 1992 года после убийства в Стоквелле, на юге Лондона. Начав с очень высокого уровня безопасности, он постепенно перешел из отделения со строгим надзором в отделение более низкого риска – Фолкстон. Больной отказывался принимать лекарства. Неопасных пациентов тоже регулярно проверяли раз в час, отчасти для того, чтобы снизить риск самоубийства. Однако Омар находился в старой части больницы, что делало проверки так называемых точек перевязки не такими эффективными. Точка перевязки – это любой предмет в больнице, который может быть использован для изготовления удушающего устройства, обычно в виде петли, создающей риск самоубийства для пациентов. К сожалению, учитывая изобретательность многих пациентов в области самоповреждения, точки перевязки обнаружить трудно, по крайней мере до такой степени, чтобы полностью их исключить.

ОДНОЙ ИЗ САМЫХ БОЛЬШИХ ПРОБЛЕМ БРОДМУРА СТАЛИ ТАК НАЗЫВАЕМЫЕ ТОЧКИ ПЕРЕВЯЗКИ – ЭТО ЛЮБОЙ ПРЕДМЕТ, КОТОРЫЙ МОЖЕТ БЫТЬ ИСПОЛЬЗОВАН ДЛЯ ИЗГОТОВЛЕНИЯ УДУШАЮЩЕГО УСТРОЙСТВА, ОТ ГАЛСТУКА ДО ОКОННОЙ РЕШЕТКИ.

В отделении с меньшим риском у пациента был доступ к вещам, которых бы у него никогда не было, будь он в отделении более высокой безопасности: ремням, шнуркам и, конечно, галстукам. Эксперт по узлам Джеффри Бадворт провел расследование и сделал заявление, зачитанное на дознании. В нем говорилось, что одно запястье было очень туго перевязано, а другое почти свободно, что наводило на мысль, что Омар пытался связать руки сам. Это сыграло важную роль в том, что полиция пришла к выводу, что никто другой не причастен к его смерти, и закрыла расследование.

Были процитированы слова директора больничной службы Мэгги Герднер об этих точках перевязки: «Это постоянная проблема в старых зданиях больницы. Они викторианские, с решетками на окнах. Решетки и ранее считались факторами риска. В отделениях со строгим надзором была проделана большая работа по удалению точек перевязки. В старых викторианских зданиях это сделать, очевидно, труднее. Это вопрос финансирования. Мы предложили правительству новую политику, но это все равно постоянная проблема».