Оппенгеймер. История создателя ядерной бомбы

Кроме несовпадения интересов, Оппенгеймера отталкивали такие качества Эренфеста, как замкнутость и уныние (люди, склонные к депрессии, обычно не любят наблюдать других в таком состоянии). Тот Эренфест, с которым наш герой общался в Кембридже, сильно отличался от нынешнего. Причин было четыре. Во-первых, в начале 1928 года скончался учитель и друг Эренфеста Хендрик Лоренц – великий ученый, лауреат Нобелевской премии по физике. Эренфест тяжело переживал его смерть. Во-вторых, эти переживания наложились на неуверенность в собственных силах, вызванную тем, что физика усложнялась не по дням, а по часам, и Эренфест чувствовал, что не поспевает за научным прогрессом. В-третьих, младший сын Эренфеста, Василий, родился с синдромом Дауна, и его содержание в частных клиниках обходилось очень дорого. Четвертым фактором стали нелады с женой, приведшие к разводу. В сентябре 1933 года Эренфест застрелился, предварительно застрелив Василия. «Никто из нас, бывших его учениками, никогда не освободится от чувства вины в этом его отчаянии», – писал Оппенгеймер в письме к одному из бывших сотрудников Эренфеста.

Изначально наш герой собирался ехать из Лейдена в Копенгаген к Нильсу Бору, но задержался на несколько недель в Утрехстском университете, где работал ученик Бора Хендрик Крамерс, а затем решил, что продолжит свою стажировку в Цюрихе у Вольфганга Паули. Пребывание в Утрехте было для него отдыхом в компании приятного и интересного собеседника. Крамерс был похож на Оппенгеймера по характеру и взглядам, а кроме того, имел свои претензии к Эренфесту, в свое время отказавшемуся принять его в число своих учеников. Эренфест считал, что у Хендрика нет задатков ученого, а вот Бор поверил в него и не ошибся. Разумеется, Оппенгеймер и Крамерс много говорили о Боре, и в результате Роберт передумал работать в Копенгагене. Теоретики легки на подъем и свободны в выборе места работы, поскольку свою лабораторию они носят в голове. Среди основоположников квантовой механики Бор стоял на первом месте. Но для Оппенгеймера при выборе научного руководителя, помимо репутации, имели большое значение сопутствующие факторы. Много позже Оппенгеймер сказал: «Бор с его мутным величием не был тем лекарством, в котором я нуждался».

Но почему «лекарством» стал Вольфганг Паули, бывший всего четырьмя годами старше нашего героя? Прежде всего, из-за своего возраста. Оппенгеймер уже достиг такого уровня, что нуждался не в менторах, а в товарищах-единомышленниках, на которых можно «оттачивать» свои идеи. Несмотря на молодость, Паули уже вписал свое имя в анналы квантовой механики, открыв в 1925 году новое квантовое число (спин) и сформулировав фундаментальный принцип запрета Паули, согласно которому два электрона (или вообще две любые частицы с полуцелым значением спина) не могут иметь одинаковое квантово-механическое состояние в одном атоме или одной молекуле. Без подготовки понять смысл принципа сложно, но достаточно знать, что в квантовой механике принцип Паули имеет такое же значение, как первый закон Ньютона в механике классической. Но определяющую роль в выборе Паули в качестве руководителя сыграл Эренфест, который имел обыкновение опекать своих бывших учеников бескорыстно, из чистого человеколюбия. В письме к Паули Эренфест характеризовал Оппенгеймера как ученого с остроумными идеями, которого нужно «вовремя и с любовью поколотить». «Поколотить» надо понимать как «наставить на путь истинный» или «спустить с небес на землю». Примечательно, что прекращение работы с Оппенгеймером Эренфест объясняет откровенно, в нелестном для себя ключе: «я не могу понять ничего, что невозможно представить, и, несмотря на то что он [Оппенгеймер]… пытается меня удовлетворить, я больше мешаю ему, нежели помогаю».

В январе 1929 года в Лейпциге на собрании Немецкого физического общества состоялось личное знакомство Оппенгеймера с Паули. Оба произвели друг на друга хорошее впечатление, и вопрос о сотрудничестве был решен. Симпатия не мешала Паули отпускать критические замечания в адрес нашего героя, порой весьма резкие. Паули вообще не привык сдерживаться в выражениях (в рамках приличий, разумеется), и говорил то, что думал, невзирая на лица. Наиболее едким из известных высказываний Паули об Оппенгеймере является: «физика для него – хобби, а психоанализ – призвание». Примечательно, что помимо низкой дисциплины и склонности бросать начатое на полпути (вспомним хотя бы так и не опубликованную статью об эффекте Рамзауэра), Паули находил у Оппенгеймера такой недостаток, как чрезмерное уважение к авторитетному мнению. По словам Паули, Оппенгеймер воспринимал его утверждения как «окончательную и неоспоримую истину». Что могли сказать на это Борн или Эренфест? Только одно – Паули сумел подобрать ключик к Роберту и дал ему то, что не могли дать другие.