Оппенгеймер. История создателя ядерной бомбы

Неудивительно, что у физиков-евреев, работавших в тридцатые годы в США, были две главные цели – продемонстрировать состоятельность американской физической школы и утереть нос нацистам.

Это была преамбула, а теперь начинается основное действие.

Подобно нашему герою, Гейзенберг также занимался изучением космических лучей (их научные интересы вообще сильно совпадали). В июне 1936 года Гейзенберг опубликовал статью, в которой утверждал, что теория квантовой электродинамики не годится для космических лучей, обладающих крайне высокой энергией. «Инструментом» для изучения этих лучей Гейзенберг считал теорию бета-распада итальянского физика Энрико Ферми, суть которой заключается в том, что при бета-распаде (слабом радиоактивном распаде, изменяющем заряд ядра на единицу без изменения массового числа) в одной точке взаимодействуют четыре частицы – протон, нейтрон, электрон и нейтрино. Если это сложно для понимания, то можно не вникать глубоко в суть. Достаточно понимать, что Гейзенберг выдвинул утверждение, с которым Оппенгеймер не был согласен.

Ответом Гейзенбергу стала статья Оппенгеймера и Карлсона «О мультипликативных ливнях», опубликованная в феврале 1937 года (ливни, упомянутые в названии, представляют собой электромагнитные каскады – лавинообразно нарастающие потоки электронов, позитронов и фотонов). «Вероятно у теории Гейзенберга отсутствует убедительная экспериментальная основа, – говорилось в статье. – Можно предположить, что ее настоящим фундаментом является формалистическое толкование теории электронного нейтринного поля».

В этой полемике Роберт Оппенгеймер выступал не только от своего имени, но и от имени созданной им в Беркли школы теоретической физики.

Критика концепции Гейзенберга содержалась и в статье «Заметки о природе частиц космических лучей», опубликованной в июне 1937 года. Эту статью Оппенгеймер написал в соавторстве со своим учеником Робертом Сербером, которого даже можно назвать не учеником, а другом нашего героя, настолько они были близки в период пребывания Сербера в Беркли. Надо отметить, что комфортная обстановка в Беркли и Пасадене оказала на психику Оппенгеймера крайне благотворное воздействие. Возможно, сказался также и возраст, но комфорт в любом случае стоит на первом месте. С Робертом Оппенгеймером образца тридцатых годов можно было сдружиться гораздо легче, чем с Робертом из ревущих двадцатых[52].

Одновременно с «Заметками» была опубликована статья «Распад протонов высокой энергии», авторами которой были Оппенгеймер, Сербер, бежавший от нацистов физик Лотар Нордгейм и его жена Гертруда. Соавторство с Нордгеймом, хорошо разбиравшимся в теме, было очень ценным для Оппенгеймера, поскольку придавало бо`льший вес его мнению. В «Распаде протонов» аргументированно доказывалось, что теория Ферми не способна объяснить феномен космических ливней.

Припертый к стенке, Гейзенберг попытался вывернуться и повел себя как ящерица, жертвующая хвостом ради спасения. От вынужденно признал, что теория Ферми не может объяснить ливни космических лучей, но продолжил настаивать на том, что квантовая электродинамика работает только до определенных значений энергии. Все это было изложено в статье «Пределы применимости современной квантовой теории», опубликованной в мае 1938 года. Трудно поверить в то, что такой умный человек, как Гейзенберг, не мог осознать свою ошибку, особенно с учетом того, что ему ее разъяснили самым подробным образом. Конечно же он все понимал, но не хотел ронять свой престиж и престиж арийской физики в глазах научной общественности, внимательно следившей за полемикой между ним и Оппенгеймером.

Летом 1939 года, незадолго до начала Второй мировой войны, Вернер Гейзенберг посетил Соединенные Штаты, побывал в нескольких университетах, а также принял участие в симпозиуме по космическим лучам, который проходил в Чикаго. Докладчики, и в первую очередь Роберт Оппенгеймер, критиковали теорию Гейзенберга, но тот все же попытался защитить свои взгляды с трибуны. Выступление Гейзенберга, не желавшего признавать свои ошибки даже после того, как его ткнули в них носом, закончилось перепалкой между ним и Оппенгеймером, в которой оба участника не давали себе труда сдерживаться. Оппенгеймер победил, потому что истина и логика были на его стороне. «Американцы невыносимы, – жаловался Гейзенберг в письме к своей жене Элизабет. – Их бесцеремонность превосходит все границы. У меня было такое ощущение, будто я нахожусь среди ковбоев в каком-то салуне».