Оппенгеймер. История создателя ядерной бомбы

Осенью того же года Гейзенберг был включен в команду ученых, занимавшихся разработкой нацистского «Уранового проекта», административными кураторами которого были министр авиации рейхсмаршал Герман Геринг, рейхсляйтер Мартин Борман (правая рука Адольфа Гитлера), рейхсминистр почты и связи Вильгельм Онезорге и рейхсминистр вооружения и боеприпасов Альберт Шпеер. Научным куратором проекта являлся физик Эрих Шуман, имевший звание генерала сухопутных войск (а еще он был внуком известного композитора Роберта Шумана). В рамках проекта Вернер Гейзенберг занимался теоретическими работами по конструированию ядерного реактора.

К «Урановому проекту» мы еще вернемся, а пока только скажем, что Роберт Оппенгеймер победил Вернера Гейзенберга и в этой большой «дуэли». Первая в мире атомная бомба была создана в Соединенных Штатах.

Зверства нацистов, которые, по собственному признанию Оппенгеймера, вызывали в нем «тлеющую ярость», пробудили чувство сопричастности к еврейской нации. Оппенгеймер не раз жертвовал довольно крупные суммы в пользу бежавших от нацизма ученых, а также организовал переезд в Соединенные Штаты младшей сестры своего отца Хедвиги Штерн и семьи ее сына Альфреда. Когда кузен спросил у Роберта, что представляет собой Америка, тот ответил: «Это великая страна не только по размерам, но и по духу, где у всех равные возможности для устройства своей жизни благодаря наличию демократических средств… Вас волнует вопрос: могут ли здесь иметь место зверства, подобные тем, что вы видели в Европе? Я отвечу, что здесь насилие невозможно, потому что в саму природу американской демократии встроен предохранительный клапан».

Мнение нашего героя об Америке и ее «демократических средствах» будет изрядно подпорчено в 1954 году. Но до этого пока еще далеко…

Глава десятаяДжин из рода Тэтлоков[53]

Тайны науки открываются не потому, что они полезны, а потому что их можно было найти.

Роберт Оппенгеймер

Весной 1936 года Роберт Оппенгеймер познакомился с Джин Тэтлок, учившейся на медицинском факультете Стэнфордского университета, а с осени начал ухаживать за ней. Довольно приличный временной разрыв между знакомством и ухаживанием свидетельствует о том, что чувства к Джин были осознанными, обдуманными, а стало быть, глубокими.

В кого мог влюбиться такой неординарный человек, как наш герой? Только в неординарную женщину.

Отец Джин, Джон Тэтлок, получивший докторскую степень в Гарвардском университете, был известным филологом, специалистом по Джефри Чосеру и литературе елизаветинской эпохи[54]. На момент знакомства Роберта и Джин Джон Тэтлок занимал профессорскую должность в Калифорнийском университете, так что наш герой хотя бы шапочно должен был быть с ним знаком. Но с Джин Оппенгеймера познакомила Мэри Эллен Уошберн, у которой он арендовал квартиру. Мэри Эллен и Джин объединяло членство в Коммунистической партии, но ходили слухи, что девушек связывают и иные отношения. Слухи слухами, но в одном из писем Тэтлок писала, что «был период, когда я считала себя гомосексуальной и отчасти вынуждена верить в это по сей день, но логика убеждает меня в том, что я не могу быть такой из-за своей “немужественности”».

В 1936 году американские коммунисты массово проводили сборы средств для испанских республиканцев, которые воевали с националистами, возглавляемыми генералом Франсиско Франко. Некоторые американцы не ограничивались финансовой помощью, а ехали в Испанию сражаться на стороне республиканцев. Набором добровольцев и вообще всей помощью республиканцам занимался Коминтерн – мировая коммунистическая партия[55], так что любой помогающий в той или иной степени вступал в контакт с коммунистами.

«Я не думаю, что ее интересы действительно были политическими, – писал Оппенгеймер в 1954 году, когда Джин уже не было в живых. – Она просто любила эту страну, ее людей и ее жизнь… Не должно создаваться впечатление, что именно под влиянием Джин Тэтлок я завел друзей левого толка или почувствовал симпатию к делам, которые до тех пор были далеки от меня, как дело лоялистов [республиканцев] в Испании и помощь мигрантам. Я уже упоминал некоторые другие причины, которые этому способствовали. Мне понравилось новое чувство товарищества, и в ту пору я чувствовал сопричастность к жизни своего времени и своей страны».

Скорее всего, Оппенгеймер был прав: интересы Джин вряд ли были сугубо политическими, ведь она выросла в буржуазной среде и вращалась в буржуазных кругах, основу которых составляла интеллектуальная элита. Реальный вклад Джин в коммунистическое дело выражался лишь в том, что она время от времени писала статьи для коммунистической газеты Western Worker, не более того. Да и сам возраст вступления в Коммунистическую партию – девятнадцать лет! – наводит на мысль о том, что вряд ли это было сделано по стойким убеждениям, скорее всего, сыграла роль свойственная юности склонность к протестам.