Орден СС. Иезуиты империи. О чем не принято говорить

Кстати, завоеватели Иерусалима упомянуты тут совсем не ради красного словца. Третий рейх был, как мы убедились, государством, устремленным в прошлое. Его вожди, стремясь возродить величие империи времен ее расцвета, пошли по самому простому пути – попытались восстановить все, в том числе и чисто внешние черты орденского государства. В частности, этим можно объяснить и странные пертурбации морали и нравственности, неоднократно отмечавшиеся всеми исследователями Третьего рейха. В течение двенадцати лет, пока национал-социалисты находились у власти, в Германии насаждались морально-этические нормы, свойственные скорее для глубокого Средневековья, чем для начала ХХ века: в расчет принимались только, так сказать, базовые добродетели и устои, а все благоприобретенное на протяжении последнего времени объявлялось шелухой цивилизации. Разумеется, с такими установками были согласны далеко не все граждане Третьего рейха, однако, скажем, «идеальным немцем» – типичным членом орденской гвардии СС, этот подход принимался безоговорочно. Орден СС, ставший становым хребтом Третьего рейха, был организацией настолько средневековой, подобной рыцарским орденам эпохи Крестовых походов на Восток, насколько это было вообще возможно для структуры, созданной в ХХ веке. Вряд ли в какой-нибудь иной военной или военизированной организации минувшего столетия уделялось столько внимания вопросам чести и верности. Причем кодекс чести гвардейцев был настолько выверен и в то же время сложен, что подчас он входил в противоречие с интересами и, следовательно, приказами руководства ордена или рейха. Но бороться с ним никто не пытался, потому что любое наступление на кодекс чести и специфическую внутреннюю мораль ордена разрушило бы эту новую элиту, лишив вождей НСДАП совершеннейшего орудия.

Кстати, если уж говорить о специфической морали, стоит вспомнить и еще один миф, порожденный пропагандой, – о необычных нормах во взаимоотношениях полов, свойственных для Германии гитлеровских времен. Если судить по произведениям так называемой массовой культуры, в Третьем рейхе творился беспредел в половой сфере: повсеместное распространение гомосексуализма, потребительски-развратное отношение к женщине и пр. Между тем семья была, с точки зрения национал-социалистов, едва ли не большей ценностью, чем военная мощь державы. Именно на семью, причем многодетную, делалась ставка в расчете на будущее. Да и в целом моральные нормы во взаимоотношениях полов были гораздо более консервативными, чтобы не сказать – суровыми, чем в других странах Европы. Идей свободной любви, гомосексуальной «романтикой» и прочими подобными «прелестями» немцы «накушались» в декадентские 20-е, и, когда у власти оказался Гитлер с его пуританской моралью, его приветствовали с восторгом. Что уж тут говорить о нетрадиционной сексуальной ориентации, если обвинение в приверженности к ней использовалось едва ли не в качестве оправдания убийства Рема и разгона СА?! Принадлежность к сексуальным меньшинствам могла быть даже причиной для заключения в концентрационный лагерь.

Правда, за руководством НСДАП числится и несколько довольно рискованных экспериментов с общественной моралью. Чего, скажем, стоят опыты Генриха Гиммлера по выведению в рамках СС «расово чистого» потомства, с каковой целью тщательнейшим образом отслеживались чуть ли не все половые связи солдат и офицеров ордена, а происхождение потенциальных супруг эсэсовцев проверялось до пятого-шестого колена. Или призыв немцев к внебрачным связям, настолько расходящийся с традиционной немецкой культурой, что большинство подданных Адольфа Гитлера лишь недоуменно пожимали плечами, хотя и привыкли к тому, что все, что исходит «свыше», – справедливо и верно. Однако вот призыв 28 октября 1939 года к гражданам Германии: «…переступая через, возможно, необходимые буржуазные законы, традиции и взгляды, поставить великую задачу перед девушками и женщинами благородной крови, даже не связанными узами брака, не по легкомыслию, а по глубокой моральной убежденности становиться матерями детей солдат, уходящих на войну».[112] Надо сказать, что за пределами Германии такие нововведения вызывали, мягко говоря, шок, отчего, собственно, они и сохранились в памяти. Эта тема настолько часто и основательно муссировалась в западной прессе, что известна сегодня гораздо больше, скажем, темы образовательных реформ или перевооружения вермахта. Однако подобного рода нововведения были отнюдь не правилом, но исключением из правил и редко выходили за рамки эксперимента.