Читаем Оргазм, или Любовные утехи на Западе. История наслаждения с XVI века до наших дней полностью

Всплывают и другие детали. Мужские гомосексуальные связи, которые теоретически караются смертью, в документах светских судов Сомерсета появляются только дважды. Очень редко в церковных документах упоминается и инцест, столь порицаемый в последующие века[168]. Быть может, здесь содомия не стала таким же принятым выплеском сексуальной энергии для холостяков, как во Франции?[169] Но, возможно, как раз наоборот, гомосексуализм был настолько обыденным явлением, что власти не требовали информации на этот счет. А вот мастурбация упоминается очень часто. Причем она понимается широко — не только как способ облегчения для фрустрированных, но и как любая прелюдия к половому акту. Часто и в разных обстоятельствах используется стимуляция пениса руками, поглаживание клитора или влагалища. К этому способу охотно прибегают проститутки. Отсутствие в обиходе нижнего белья облегчает дело мужчинам, например, когда они сидят верхом на лошади. Иногда, уговаривая девушку или женщину пойти в ласках дальше, достают свой член, двигают им взад и вперед, кладут на него ее пальцы, вкладывают свой член в ее руки. В одном из доносов сообщалось, что мужчина клал член на плечо сидящей замужней прихожанки. Женщины редко выставляют свои половые органы на обозрение, но позволяют их трогать и щупать. Счастливцы, которым женщины позволяют это сделать, охотно делятся впечатлениями и дают выразительные комментарии. Один рассказывает при всех, что «штучка Мэри Питтард мягкая, как пуховая подушка», и прилюдно поздравляет женщину с «нежным передком». Некоторые мужчины щупают всех женщин, до которых могут дотянуться. Один доносчик рассказывает, что некто так долго мял рукой влагалище девушки, что она напи́сала ему в ладонь. Кейф считает, что такие повсеместно принятые вольности характерны для подростков после наступления половой зрелости и до женитьбы, то есть на протяжении 10–12 лет. Они занимаются взаимной мастурбацией или играют с женскими половыми органами, но эти игры могут иметь серьезные последствия для их дальнейшей половой жизни. В качестве аргумента он приводит нередкие случаи, когда сексуальная агрессия принимает схожие формы. Так, например, шесть мужчин, напившихся в таверне, силой укладывают служанку на стол и щупают по очереди ее «стыдные части тела», льют в них пиво. Последний, «самый честный из всех», просто щупает ее… пока не выпьет еще пива[170].

Взаимные женские ласки упоминаются в документах крайне редко. Кроме того, в них почти ничего не говорится о скотоложестве (одно упоминание) и об оральном сексе. Для молодых сомерсетских самцов основным способом удовлетворения, очевидно, была гетеросексуальная мастурбация, доходящая до семяизвержения. Сразу за ней по частоте идет посещение замужних женщин. Подростки и взрослые постоянно испытывают замужних женщин на верность мужу, и очень многие женщины уступают домогательствам. Иногда это происходит в доме, чаще — всюду, где выпадает возможность. Проявленная изобретательность была бы достойна пера Боккаччо, Брантома в его «Галантных дамах» или Маргариты Наваррской и ее «Гептамерона». Запретным наслаждениям предаются повсюду: дома в отсутствие мужа, которого жена специально услала по какой-нибудь надобности, под стеной замка, под забором, в хлеву и очень часто — в таверне, иногда в туалетной комнате кабачка…. Позы, принятые во время акта, далеко не всегда соответствуют дозволенному положению «мужчина на женщине». Часто у партнеров нет времени, чтобы лечь, они сходятся стоя или прислонившись к дереву, к кормушке для скота, к изгороди (в этом случае любовник, чтобы добиться цели, должен задрать ногу своей партнерши), на лестнице[171]. В «Школе девушек» описаны подобные случаи, при этом часто говорится о том, что друга Сюзанны особенно возбуждает страх быть застигнутым, и от этого удовольствие их быстрых сношений только возрастает.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Косьбы и судьбы
Косьбы и судьбы

Простые житейские положения достаточно парадоксальны, чтобы запустить философский выбор. Как учебный (!) пример предлагается расследовать философскую проблему, перед которой пасовали последние сто пятьдесят лет все интеллектуалы мира – обнаружить и решить загадку Льва Толстого. Читатель убеждается, что правильно расположенное сознание не только даёт единственно верный ответ, но и открывает сундуки самого злободневного смысла, возможности чего он и не подозревал. Читатель сам должен решить – убеждают ли его представленные факты и ход доказательства. Как отличить действительную закономерность от подтасовки даже верных фактов? Ключ прилагается.Автор хочет напомнить, что мудрость не имеет никакого отношения к формальному образованию, но стремится к просвещению. Даже опыт значим только количеством жизненных задач, которые берётся решать самостоятельно любой человек, а, значит, даже возраст уступит пытливости.Отдельно – поклонникам детектива: «Запутанная история?», – да! «Врёт, как свидетель?», – да! Если учитывать, что свидетель излагает события исключительно в меру своего понимания и дело сыщика увидеть за его словами объективные факты. Очные ставки? – неоднократно! Полагаете, что дело не закрыто? Тогда, документы, – на стол! Свидетелей – в зал суда! Досужие личные мнения не принимаются.

Ст. Кущёв

Культурология
Паралогии
Паралогии

Новая книга М. Липовецкого представляет собой «пунктирную» историю трансформаций модернизма в постмодернизм и дальнейших мутаций последнего в постсоветской культуре. Стабильным основанием данного дискурса, по мнению исследователя, являются «паралогии» — иначе говоря, мышление за пределами норм и границ общепринятых культурных логик. Эвристические и эстетические возможности «паралогий» русского (пост)модернизма раскрываются в книге прежде всего путем подробного анализа широкого спектра культурных феноменов: от К. Вагинова, О. Мандельштама, Д. Хармса, В. Набокова до Вен. Ерофеева, Л. Рубинштейна, Т. Толстой, Л. Гиршовича, от В. Пелевина, В. Сорокина, Б. Акунина до Г. Брускина и группы «Синие носы», а также ряда фильмов и пьес последнего времени. Одновременно автор разрабатывает динамическую теорию русского постмодернизма, позволяющую вписать это направление в контекст русской культуры и определить значение постмодернистской эстетики как необходимой фазы в историческом развитии модернизма.

Марк Наумович Липовецкий

Культурология / Образование и наука