Орудия Ночи. Жестокие игры богов

Сочия смотрела вслед Орудию, пока то не скрылось из виду. Заря поехала к осаждавшим Арнжери солдатам. Им пригодятся ее подсказки, пусть даже в такие холода Правосудным куда полезнее знать, где раздобыть еду, а не где притаились враги.

Графиня нашла тихое укрытие, где поменьше дуло, и стала ждать темноты. За время ожидания она узнала много нового про Сочию Рольт.

Вскоре она уже жалела, что не осталась ждать в хижине дровосека. Первое, что она узнала: Сочия Рольт нетерпелива, а за нетерпение всегда приходится платить. Графиню так трясло от холода, что она испугалась, что измученное тело просто не сумеет превратиться.

Небо затянуло тучами. Собирался снег. В конце концов Сочия, стиснув зубы, разделась, тщательно сложила одежки и спрятала их в мешок.

Мороз набросился на обнаженную девушку, как стая волков, и терзал ее ледяными клыками. Драгоценные камни ожерелья жгли кожу, но, когда Сочия обернулась птицей, холод превратился просто в досадную помеху.

Она взлетела на тысячу футов. С такой высоты ей удалось быстро приметить прихотливое скопище теней – замок Арнжери, который с такого ракурса производил гораздо менее грозное впечатление, чем с земли. Крепость была неудачно расположена: ее трудно было защищать. Такие замки арнгендцы возводили в основном, чтобы внушить благоговейный страх соседям, а не чтобы укрываться в них в случае беды.

Сочия спикировала, высматривая караульных, но так ни одного и не углядела. Не настолько свиреп был Стефан Блейский, чтобы заставлять своих людей торчать на холоде, когда враги пытались взять их измором. Быть может, защитникам даже специально приказали не выходить по ночам на стену. Крепость не готова была к осаде. Ночные караульные вполне могли поддаться искушению и сбежать.

Сочия внимательно вгляделась в открытую галерею на двадцатифутовой башне, торчавшей над Арнжери. Никого. Туда она и опустилась.

Снова превратившись в человека, она чуть было не закричала – с такой силой впился в нее холодный ветер. Дрожь в руках никак не унималась. Одеваясь, Сочия долго возилась с застежками. С какой тоской вспомнила она об уютной кухоньке в Антье, где они обычно трапезничали с Бернардином и братом Свечкой. Ой! Не разоблачили ли уже Гилеметту?

Кое-как одевшись, графиня подхватила свой мешок и крадучись спустилась по спиральной лестнице, сбегавшей по внутренней стене башни. Вокруг стояла кромешная тьма. Она осторожно пробовала ногой каждую деревянную ступеньку, прежде чем поставить туда ногу, и держалась поближе к стене. Какой смысл соваться в середину – можно ведь просто рухнуть в дыру, если там пусто.

Башню использовали исключительно для того, чтобы обозревать окрестности с высоты. Сочия считала ступени. Вот она уже точно спустилась на двадцать футов – ничего. Еще через двадцать футов до девушки донесся чей-то храп. Видимо, часовой, который должен дежурить на галерее наверху. Еще две ступеньки, и Сочия увидела оранжевый отсвет.

Она вошла в крохотную караульню и на цыпочках приблизилась к спящему солдату. Оранжевый свет шел от фонаря, в котором едва-едва теплилось пламя.

Солдат пошевелился. Быть может, почувствовал тепло человеческого тела. Совсем мальчишка, как Аарон д’Фитак. Он чуть распрямился, разомлевший от сна.

Сочия прижала руку к губам, а потом вцепилась в ожерелье и начала перебирать камешки. Это ее успокоило. Графиня молилась, чтобы мальчишка снова заснул и ей не пришлось бы совершать злодейство.

Солдат вздрогнул и, чуть поерзав, захрапел.

Случайность?

Скорее всего. Но на всякий случай Сочия положила мешок на пол, сняла ожерелье и опустила его в карман своего крестьянского передника. Потом снова взвалила мешок на плечо и, перебирая камешки-бусины, твердила себе: только бы мальчишка не проснулся до конца своего дежурства. Потом она выскользнула из караульни и двинулась вниз.

Вот и жилой этаж. Ни дверей, ни гобеленов, прикрывающих двери. Людей тоже нет. Сочия решила, что при желании она вполне могла бы без опаски хоть в барабан бить.

Люди обнаружились в главном зале. Сбившись в кучу, они сидели возле огромного очага. Огонь в нем едва теплился, и они согревались лишь теплом друг друга. В неверном свете Сочия насчитала две дюжины человек. Дров почти не осталось.

Вход в комнату, которым воспользовалась Сочия, располагался совсем рядом с очагом. Девушка не очень хорошо ориентировалась, но решила, что главные двери должны вести к крепостным воротам, и потому медленно, по стеночке, двинулась туда.

Один из арнгендцев вдруг поднялся. Сочия замерла. Ступая через тела спящих товарищей и даже по ним, солдат доковылял до жестяного ведра и шумно помочился. Потом оглянулся по сторонам и, убедившись, что никто за ним не следит, подкинул в очаг последние поленья. Сочия, сжимая ожерелье, изо всех сил желала стать тенью.