Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Время играло против австро-германцев: к концу сентября русские должны были получить превосходство, сразу же по окончании перегруппировки. В связи с общим неравенством в силах (подкреплений Гинденбургу не было) австро-германское командование не имело возможности для пассивного выжидания развития событий. Переход инициативы в руки неприятеля рано или поздно подразумевал поражение, а потому теперь уже П. фон Гинденбург, Э. Людендорф и Ф. Конрад фон Гётцендорф были вынуждены на ходу изменять планы.

Впрочем, особенных альтернатив у Гинденбурга и не было: наступать можно было только туда, где русские заслоны были немногочисленны. Не сумев форсировать Вислу в период русской перегруппировки, дабы бить русских по флангам сосредоточенными ударами, перпендикулярно к маршевому движению русских армий следовало изменять направление наступления. Понимая, что преимущества движения на его стороне: инициатива действий и мощная железнодорожная сеть, Людендорф решает немедленно ударить на Варшаву. Это было единственно верное в сложившейся ситуации решение: как говорит теория, «наступление следует вести против таких пунктов в глубине расположения противника, которые он обречен защищать. При этом наступающие войска порождают сразу множество угроз, то есть создают оперативную тень, в которую попадают войска противника. А потому наиболее перспективным будет самый дальний маневр, который мы сможем совершить до перехода операции в стадию контрудара»[46].

Ясно, что Варшаву, являвшуюся центром русского наступательного плацдарма в германские пределы и важнейшим узлом коммуникаций, русские должны были защищать так или иначе. Ведь даже после отражения атаки под Ивангородом захват Варшавы резко понижал русскую наступательную инициативу на левом берегу Вислы. А блокирование в таком случае опорного пункта крепости Новогеоргиевск от Варшавы и крепости Торн означало, что русские фактически будут выбиты и с наревского направления удара в Восточную Пруссию.

Нельзя забывать, что политическая борьба за сочувствие польского населения, в XVIII–XIX веках распределенного между тремя державами – Российской империей, Пруссией (Германией) и Австро-Венгерской монархией – только еще начиналась. Из действующей армии писали, что поляки предпочитают австрийцев (помещики и интеллигенция), а при выборе из двух зол предпочитают русских немцам – германцы находились на последнем месте в ряду предпочтений поляков. Офицер-гвардеец, чей полк в начале войны перебрасывался в 9‐ю армию через варшавский железнодорожный узел, писал домой: «Отношение местного польского населения не только трогательно, но действительно выше всякой похвалы; видно искреннее их желание оказывать содействие нам чем могут. Наплыв местных добровольцев громадный. Дамы потеряли головы от восторга и устраивают везде шумные овации. Когда мы проходили через Варшаву, на нас сыпались цветы, солдатам совались в руки деньги, папиросы и т. п. Мы все шли с букетами»[47]. Поэтому значение польской столицы было чрезвычайно важным в политическом отношении. Как считает С.Г. Нелипович, русское командование сочетало «в анализе варшавской позиции и значение ее для обороны страны, и для наступления, причем и в том и в другом случае дело шло о действиях, имеющих решающее значение для хода и возможного исхода войны. Германские стратеги 1914 года также рассматривали Варшаву не как место, где можно было бы окружить и уничтожить массы русских войск, а как политический центр, овладение которым сразу же приведет к коренному перелому в ходе войны на Востоке»

[48].

Напомним, что в начале наступления на варшавском направлении действовала группа А. фон Макензена силами в два армейских корпуса. Но эти войска не имели решительной самостоятельной задачи, всего лишь прикрывая наступление главной группировки на крепость Ивангород. Теперь же, когда удар на Ивангород фактически провалился (к 27‐му числу австро-германцы вплотную подошли к устью Сана и Вислы и окончательно остановились), главный удар переносится как раз в группу генерала Макензена.

Помимо 17‐го армейского и Сводного корпусов, Макензен получил еще и 20‐й армейский корпус Ф. фон Шольца. Кроме того, ландверный корпус Р. фон Войрша также должен был способствовать удару на Варшаву. Прочие силы 9‐й германской армии – Гвардейский резервный и 11‐й армейский корпуса – остались у Ивангорода. Располагая всеми необходимыми сведениями о действиях русских, получаемые путем радиоперехватов, германское командование спешило воспользоваться теми выгодами, что давала медленность русского сосредоточения.