Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Однако сил все равно не хватало, а просчеты командиров усугубляли положение вещей. Так, у местечка Надаржин того же 28 сентября потерпела поражение бригада 24‐й дивизии в составе 95‐го Красноярского и 96‐го Омского пехотных полков под командованием полковника Н.А. Лохвицкого. Особенно тяжелые потери понес Омский полк, оставивший противнику треть личного состава пленными (в том числе командир полка и его штаб), шесть полевых гаубиц, одно легкое орудие и восемь зарядных ящиков. Катастрофа произошла по вине штаба корпуса, где комкор-1 Л.О. Сирелиус не желал верить в донесения об обходе немцами левого фланга бригады и не дал своевременного разрешения на отход. Лишь отвага роты сибиряков, придержавшей германцев, дала возможность основным силам бригады отступить.

Русских войск не хватало для того, чтобы занять весь периметр обороны крепости, ведь инициатива действий принадлежала неприятелю, и русские не могли разгадать, куда в каждый следующий момент направит свой главный удар генерал Макензен. Окружность Варшавской крепости составляла 47 километров. При этом первая линия обороны на западном берегу насчитывала 12 фортов, вторая линия – 5 фортов и 3 промежуточных укрепления. Ядро крепости – совершенно устарелая Александровская цитадель с шестью крепостными фортами. На правом берегу в качестве предмостного укрепления располагался старый форт «Сливицкий».

В этот момент, который стал ключевым в ходе Варшавско-Ивангородской операции, к городу подошли головные эшелоны с войсками 2‐й армии:

– 1‐й Сибирский корпус М.М. Плешкова (передан во 2‐ю армию из состава 10‐й армии 22‐го числа);

– 4‐й армейский корпус Э.Х. Султан Гирей Алиева (передан во 2‐ю армию из состава 1‐й армии 22‐го числа).

Как видим, наступление германцев побудило-таки Н.В. Рузского усилить 2‐ю армию еще двумя корпусами. При этом два корпуса были переброшены по железной дороге, а прочие два двигались походным порядком. Прибытие этих войск из глубины страны спасло исход Варшавско-Ивангородской операции, так как с захватом Варшавы немцы получали возможность развития наступательных действий на правом берегу Вислы с поддержкой из района крепости Торн. Генерал-квартирмейстер Ставки Ю.Н. Данилов по окончании осенних боев в Польше писал, что победа была обеспечена прежде всего благодаря непрерывному притоку резервов на театр военных действий. Данилов отметил: «Весь успех первой операции на левом берегу Вислы следует приписать своевременному и непрерывному в период с 18 сентября по 6 октября притоку войск к Варшаве. Лишь после того, как к этому пункту прибыли 1‐й и 2‐й Сибирский корпуса и 63‐я пехотная дивизия, успех склонился на нашу сторону»[52]

.

Прибывавшие к Варшаве сибирские войска были брошены в бой прямо с колес и без артиллерии, так как времени на какую-либо перегруппировку уже совершенно не оставалось. Проходившие через город сибиряки восторженно встречались варшавянами – более 4 тыс. горожан вступили добровольцами в русскую армию. Во время сражения за город из Варшавы выехало до 260 тыс. жителей, 200 тыс. из них впоследствии вернулись после окончания боев[53].

Весь день 29‐го числа под Варшавой шли ожесточенные встречные бои, в которых немцы, обладавшие превосходством в артиллерийском огне (артиллерия сибиряков не успела за пехотой), стали постепенно оттеснять русских к городу. Но и немцы несли ни с чем не сообразные потери: непрерывные русские контрудары вынудили А. фон Макензена ввести в бой все свои резервы до последнего человека. Противник только усиливал свой нажим, а возможности оборонявшихся частей были не беспредельны, почему все-таки немцам удалось оттеснить 2‐ю русскую армию на линию старых фортов Варшавской крепости.

В городе уже готовились к эвакуации. К 30 сентября немцы были в 7–8 верстах от варшавских фортов второй линии, а тяжелые германские снаряды падали уже чуть ли не в центр города. Военный генерал-губернатор А.Ф. Турбин даже получил распоряжение из Ставки о спешной эвакуации Варшавы. Проживавшая тогда в Санкт-Петербурге З. Гиппиус 30 сентября записывала в дневнике: «Сегодня известия плохи, а умолчания еще хуже. Вечером слухи, что германцы в пятнадцати верстах от Варшавы. Жителям предложено выехать, телеграфное сообщение прервано. Говорят – наш фронт тонок. Варшаву сдадут. Польша, несчастная, как Бельгия, но тоже не одним, а двумя несчастиями. У Бельгии цела душа, а Польша распята на двух крестах»[54].