Осень 1914 года. Схватка за Польшу

В ходе сражений под Варшавой и крепостью Ивангород был развеян тот миф, что уже вовсю пропагандировался Центральными державами, – миф о непобедимости германской армии. Сначала в середине сентября французы остановили натиск германской военной в битве на Марне, а теперь и русские не просто сдержали напор врага, но и погнали его на запад. Это действительно была победа – крупная победа над германцами, которая хотя и досталась тяжело, с большими потерями, но от этого не стала менее значимой.

Недостатки в умении и гибкости руководства русскими фронтами и армиями компенсировались частной инициативой низших командиров и упорством личного состава русских войск. А превосходство австро-германцев в огневом отношении (количество орудий и пулеметов на пехотный полк) было сведено на нет численным превосходством русской стороны: три пятых участников данной операции носили русскую военную форму. Вдобавок, если немцам русские все же несколько уступали, то австрийцев, безусловно, превосходили. Главная причина поражения австро-германцев в ходе Варшавско-Ивангородской операции заключается в соотношении сил. Никакое маневренное искусство Э. Людендорфа и превосходство германцев в артиллерии и боеприпасах не смогло сломить русских, несших большие потери, но оказавших такое давление на противника, что немцы усомнились в успехе. «Это численное превосходство в конечном результате не только уравновесило недостаток техники и ограниченность артиллерийского огня, но и доставило нам тот стратегический успех, который завершил операцию… ценою крови и жизни тех жертв, которых не было бы при равном с противником снабжении наших войск»[117].

Обе стороны активно применяли маневр для достижения своих целей, в чем особенно преуспели, несомненно, германцы. Однако и русская сторона, еще не скованная параличом командной воли высших штабов, предприняла ряд смелых маневренных действий – рокировка 4‐й и 5‐й армий на Среднюю Вислу, борьба за вислинские плацдармы, удары в стыки австрийцев и немцев во время контрнаступления – что и принесло русской стороне победу. Тем не менее здесь уже отчетливо выявился тот кризис в полководческой мысли отдельных крупных военачальников, что впоследствии передастся едва ли не всему высшему русского генералитету поголовно. Так, главкосевзап Н.В. Рузский смог действовать исключительно фронтальными ударами при как минимум двойном превосходстве в живой силе. Главкоюз Н.И. Иванов, чье упорство поддерживалось умом его начальника штаба М.В. Алексеева, также порой испытывал колебания в реализации собственных замыслов, но действия подчиненных ему великолепных командармов (Павел Адамович Плеве и Платон Алексеевич Лечицкий) своевременно возвращали руководству фронта веру в свои силы. В целом же «именно тандем Н.И. Иванова и его начальника штаба М.В. Алексеева обеспечил твердой волей, умелой и своевременной распорядительностью успех в перегруппировке русских армий и сорвал наступательный план Гинденбурга» на Варшаву[118].

Помимо прочего, Варшавско-Ивангородская операция стала одной из немногих в маневренный период войны, в которой неплохо проявило себя и русское Верховное командование во главе с великим князем Николаем Николаевичем. Замысел русского оперативно-стратегического планирования, случайно совпавший с планированием неприятеля, вынудил русскую сторону перейти на первом этапе операции к обороне, в чем русские всегда были традиционно сильны. А маневрирование зонами ответственности фронтов стало весьма удачной импровизацией, позволившей сдержать натиск неприятеля и вырвать победу. Первый русский Верховный главнокомандующий в Первой мировой войне справедливо обвиняется исследователями в том, что он, как правило, вместо того, чтобы брать руководство в крупнейших операциях в свои руки, занимался согласованием действий и замыслов фронтовых командований. Компромисс – не лучшее средство для достижения победы! Однако как раз в Варшавско-Ивангородской операции метод передачи линии Средней Вислы под руководство разных фронтов оправдал себя.