Осень 1914 года. Схватка за Польшу

20 октября директивой Ставки 2‐я и 5‐я армии были остановлены, чтобы приступить к перегруппировке сил. Продвинувшись на пять переходов от исходного положения на Висле вглубь разбитой территории, было необходимо восстановить сеть железных и шоссейных дорог в армейских тылах. В это время русские корпуса оторвались от своих баз на сто пятьдесят верст и стали испытывать значительный недостаток в тыловом обеспечении и подвозе: боеприпасах, продовольствии, фураже. Ведь, помимо самого расстояния, разрушение дорожной сети, предпринятое германцами в громадных размерах в период отступления в Познань, носило характер не подлежавшего восстановлению в ближайшие сроки. Согласно отчету Министерства внутренних дел от 30 октября 1914 года, в ходе боевых действий поля были напрочь вытоптаны, а скот реквизирован. Подвоза провианта и фуража войскам из-за боев не было, и единственным подспорьем стал картофель, который к периоду боев еще не был выкопан. Министр Н.А. Маклаков указал, что его ведомство должно озаботиться пропитанием населения и яровым обсеменением полей после того, как противника выбьют из Польши. Наибольшей проблемой, с точки зрения Маклакова, стала нехватка лошадей, реквизируемых, да и просто забираемых противоборствующими армиями[106].

В результате преследование отходящего противника со стороны русских велось одной только кавалерией, да и то накоротке. Русские авангарды довольно скоро потеряли соприкосновение с противником, а вскоре вслед за этим встала и конница. Вдобавок Верховное командование поспешило остановить войска, опасаясь, что враг сумеет ответить чувствительными контрударами. Потеря соприкосновения с неприятелем означала, что русские теперь не имели достоверных сведений о германском сосредоточении.

Гинденбург воспользовался этим, чтобы провести перегруппировку под крепость Торн, оказавшись тем самым уже не строго на запад, а на север от выдвинутой вперед 2‐й русской армии. Как говорит по этому поводу А.А. Керсновский, «…германская армия и четыре австрийских – все те силы, что месяц тому назад шли отвоевывать Галицию и думали одним залпом смести “ивангородский курятник”, находились в полном отступлении. Настал момент напрячь все наши силы и энергичным преследованием добить врага. Но Ставка была не в состоянии принять решение, достойное полководца. С 15 по 18 октября она решила преследовать, отказалась от преследования, опять решилась на преследование и снова отказалась. Достойным удивления является не то, что русская армия не могла победить Германию и Австро-Венгрию, а то, что она вообще могла воевать при наличии подобного руководства!»[107]

Следует сказать несколько слов и о сражениях на флангах грандиозной Варшавско-Ивангородской операции, развернувшейся вдоль линии Средней и Верхней Вислы. На Северо-Западном фронте главкосевзап Н.В. Рузский после вытеснения 8‐й германской армии за Мазурские озера и Августовские леса опять сумел настоять на наступлении в Восточную Пруссию силами 1‐й и 10‐й армий, дабы утвердиться на Нижней Висле. Подразумевалось, что германцы, ослабленные на северном участке своего фронта, не смогут оказать достойного сопротивления, подобно ходу и исходу Восточно-Прусской операции.

Пока на юге 4‐я и 9‐я армии продолжили наступление против 1‐й австрийской армии В. фон Данкля, прикрывавшего главные австрийские силы эрцгерцога Фридриха в районе крепости Перемышля, левофланговые 3‐я и 8‐я армии Юго-Западного фронта также теснили врага – без овладения течением реки Сан было невозможно дальнейшее продвижение на левый берег Вислы. У Кельцы 21 октября 4‐я армия сломила сопротивление австрийцев, и неприятель начал общий отход к Карпатам. 24‐го числа великий князь Николай Николаевич сообщал французскому главнокомандующему Ж. Жоффру: «Развивая наши успехи на Висле, наши войска одержали полную победу. Австрийцы бегут в беспорядке по всей линии фронта в Галиции. Таким образом, тот стратегический маневр, на который я вам указывал в начале его исполнения, счастливо закончен и, бесспорно, увенчался самым важным успехом, достигнутым нами с начала войны. Желаю и твердо надеюсь, что наша общая задача будет быстро и полностью разрешена, убежден, что окончательная победа будет на стороне союзников»[108].

К этому времени войска 3‐й (Р.Д. Радко-Дмитриев) и 8‐й (А.А. Брусилов) армий сумели отбить натиск трех австрийских армий – 2, 3 и 4‐й. Части 3‐й армии сумели отразить попытки австрийцев переправиться через Сан, а после перехода русских армий в контрнаступление сами перешли реку и двинулись к Кракову. Русские генштабисты так писали о Кракове перед войной: «На западе Галиции находится сильная крепость Краков на Висле (160 тыс. жителей), имеющая целью воспрепятствовать как наступлению с севера, так и с востока по долине Вислы, которая довольно сужена в этом месте отрогами Бескидов. Краков составляет последний оплот против армии, преодолевшей и Днестровскую и Санскую линии укреплений и вторгающейся в Силезию и Моравию»[109].