Ошимское колесо

Следующий рассвет оказался кусачим и бодрящим. Живые изгороди отяжелели от росы, а у нас не осталось сомнений, что зима точит свои зубы.

Теперь мы ехали осторожнее, осматривали леса и живые изгороди, выискивая признаки засады. Армия вторжения оставляет за собой опасные земли. Прибавьте к отчаянию выжившего населения исчезновение ярма их правителя, и вы получите отличную смесь для вооружённых банд грабителей и налётчиков.

К счастью план бабушки требовал быстрого выхода, когда цель будет достигнута, а для этого дороги назад в Красную Марку должны были оставаться чистыми. До заката первого дня в Словене мы проехали полдюжины контрольно-пропускных пунктов, и на каждом мне пришлось доказывать свои права, причём складывалось впечатление, что громкость и уверенность лучше помогают проехать, чем разукрашенный свиток Гариуса с разрешением.

В Треви мы увидели первые признаки сражения. Сначала я их почуял – изматывающий резкий дым смешивался с вечерним туманом на Юлианской дороге и разносился на многие мили. Вонь горящего Вермильона до сих пор не выветрилась из моего носа, но там бушевало инферно, вздымавшее жаркие облака, которые затмевали звёзды. А здесь стояла вонь старых пожаров – они прятались среди развалин, тлели, медленно грызли последние кусочки топлива под толстыми покровами пепла.

Солнце спустилось к западным холмам, окрашивая туманы кровавым цветом, и перед нами вытянулись тени, когда мы увидели разрушенную крепость. Холм, на котором она стояла, не назовёшь убедительным предгорьем – для этого он был слишком маленьким и одиноким, но сложно было поверить, будто люди могли навалить такую большую кучу земли. У подножья холма раскинулся небольшой городок, обеспечивавший нужды крепости. От тех домов мало что осталось: большинство лежало в золе, тут и там торчали брёвна. Сама крепость от какого-то разрушительного взрыва лишилась значительной части надвратной башни, по склону вплоть до почерневших остовов ближайших зданий валялись разбросанные камни. Я не знал, какую магию или алхимию применила Красная Королева, но она явно не собиралась устраивать длительную осаду или оставлять гарнизон для защиты своих путей снабжения.

– Впечатляет. – Снорри привстал в седле, глядя на сцену впереди нас.

– Хм-м-м. – Я был бы рад, когда всё это оказалось бы позади нас. Дорога вела в густой лес в четверти мили за крепостью. Судя по его виду, там вполне могли засесть выжившие и планировать возмездие. – Надо держаться отсюда подальше. И быть наготове. Мне не нравится это место.

Только эти слова сорвались с моих губ, как Сквайр пикнула. Раньше она такого не делала. Лошади не могут издавать таких звуков, да и люди или инструменты, если уж на то пошло. Звук был неестественного качества, слишком отчётливый, слишком чистый. Хеннан удивлённо оглянулся, пытаясь определить его источник. Насколько я мог судить, звук исходил из того, на чём он сидел.

– Идёт от седельных сумок, – сказала Кара, направив свою лошадь к парню.

– А-а. – Я догадался, что пикало, и вокруг, казалось, немедленно похолодало. – Чёрт.

Снорри бросил на меня взгляд, состоящий из двух частей, одна из которых говорила: "скажи, что ты знаешь", а вторая: "или я сломаю тебе руки". Я спешился и бросился развязывать ремни на левой сумке Сквайра. Пришлось некоторое время покопаться, чтобы вытащить свёрток, а потом помучиться с верёвками и тряпками, чтобы его распаковать. Сигналы подавались примерно каждые четыре секунды, и такого промежутка всякий раз было достаточно, чтобы решить, будто нового сигнала уже не будет. Некоторое время спустя я снял последние тряпки и взял в руки Лунтарову шкатулку с призраками. При свете дня она выглядела в точности так же неестественно, как и раньше в тронном зале. Словно кусочек зимы виднелся через дыру в форме шкатулки, которая, с учётом её содержимого, весила намного меньше, чем можно было подумать. Она снова пискнула, и я её чуть не выронил.

– Что это? – Почти в унисон сказали Кара и Хеннан – парень произнёс чуть раньше.

– Погребальная урна, – сказал я. – В ней пепел десяти миллионов мёртвых Зодчих. – Я открыл крышку. Над открытой шкатулкой поднялся веер света и слился в бледную человеческую фигуру. Сухопарый мужчина. Одновременно я понял две вещи. Во-первых, я узнал его. А во-вторых – потрясение от понимания первой вещи было настолько сильным, что я выронил шкатулку.

Хеннан двигался настолько быстро, что я раньше не видел такой реакции. Уже когда мы встретились в Ошиме, он был быстроногим, но за полгода стал ещё быстрее. Он нырнул вперёд, вытянулся и поймал шкатулку в дюйме над землёй. Воздух вышел из его лёгких резким "ууууф".