Ошимское колесо

– Есть, маршал! – Капитан дворцовой стражи следовал за мной из тронного зала с пятью своими людьми, получая, и, будем надеяться, запоминая приказы, которые я выкрикивал, выводя Убийцу из стойла. Теперь вокруг меня были капитан Ренпроу и десять верховых гонцов из регулярной дворцовой стражи, и я взмахом потребовал открыть ворота. Мы собирались отправиться на Моранский мост – лучшую обзорную площадку, с которого были видны берега Селина, и левый и правый, и вверх и вниз по течению. Рапорты, полученные мной, устарели уже на полтора часа – кто знает, где сейчас шли сражения, и в каком положении мы оказались. "Железное Копыто" – это нынче всего лишь питейный клуб для богатеньких сынков аристократов, но до того, как бабушка их распустила, они все были офицерами кавалерии, и, хотя от лансьеров в городе мало толку, они по крайней мере смогут быстро прибыть, куда требуется.

Я заметил одного из стражников, Дубля, который направлялся куда-то по какому-то поручению, и отправил его в Римский зал с приказом охранять здание. Он был самым молодым из отцовских стражников, и возможно единственным из всех, кто ещё мог хоть что-то соображать в сражении.

– И не позволяй никому, кого не знаешь, пройти внутрь, живому или мёртвому! Особенно мёртвому. Даже если ты его знаешь!

Дубль бегом направился в сторону зала, и я в последний раз осмотрелся. Тени Миланского дома тянулись в сторону Внутреннего дворца, словно это Гертет тянулся к трону своей матери. Солнце светило низко над стенами, без жары. День заканчивался.

– Вперёд!

Спустя несколько мгновений мы с грохотом проехали под аркой ворот и помчались по Королевской дороге; копыта выбивали искры из булыжников. Следующие несколько минут наше внимание занимала скачка на большой скорости по дорогам, которые были то забитыми, то узкими, то извилистыми – а то всё вместе. Сбить с ног крестьянина-другого всегда приятно, вот только если ты куда-то спешишь, это может тебя замедлить. И к тому же в Вермильоне крестьяне хилые, и на следующий день припрётся отец пострадавшего, или гильдия, или кто там сидит за дворцовыми воротами, и будет требовать компенсации. А то и того хуже – правосудия.

Мы, со мной во главе, мчались галопом по западному берегу в сторону Моранского моста. Мне не хотелось ехать первым, но все остальные подчинялись мне как маршалу, и Убийца не давал другим лошадям вырываться вперёд, даже когда я пытался его осадить. Дорога вдоль западного берега местами довольно широкая, на нескольких участках даже мощёная, но в сторону моста вела полоска утоптанной земли – она вела к воде между зарослями камыша и шиповником, разросшимся у стен прибрежных домов торговцев. Я увидел впереди фигуры и крикнул им убираться с дороги.

– Маршал! – завопил позади меня Ренпроу. Остальные его слова потерялись в грохоте копыт.

Люди впереди двигались слишком медленно, и, выбирая из нескольких вариантов: затормозить, свернуть влево на болотистый берег, вправо в кусты шиповника или просто растоптать грязных крестьян, я принял королевское решение ехать дальше. Тут же выяснилось, что я весьма благоразумно пренебрёг безопасностью народа, поскольку фигуры оказались распухшими утопленниками: покрытые илом твари хотели стащить меня с седла.

Когда мы свернули на мост, нас догнала дюжина "Железных Копыт", которые ехали обходным маршрутом. Половина из них выглядела так, будто они приехали сюда прямиком с обеда. У сына лорда Нестера за во́ротом до сих пор торчала салфетка, хотя юный Соррен догадался нацепить кирасу.

– Эй, Железное Копыто! – Я направил жеребца по Моранскому мосту – с детства мечтал – и мы проехали до середины пролёта.

– Похоже, врагу мосты не нужны, – рядом со мной скакал Дарин, который как-то умудрился незаметно присоединиться к нам, когда мы выехали из дворца. – Они не прочь намокнуть.

– Это мне нужны мосты. – Я встал в стременах, надеясь, что Убийца хоть раз постоит спокойно. Я никогда не уделял особого внимания урокам по стратегии и тактике, но один урок, похоже, в меня вколотили достаточно глубоко, так что он засел в голове: командир должен видеть своё поле битвы. А когда твоё поле битвы – целый город, в котором нелегко просмотреть даже одну дорогу от начала до конца, тот урок всплывает в памяти довольно быстро. Мне приходилось полагаться лишь на краткие донесения, устаревшие уже минимум на час. И любая новая информация, кроме как от моих собственных глаз, будет проходить по всё большей и большей цепочке людей, прежде чем доберётся до меня.