Ошимское колесо

С Моранской дороги, тем же маршрутом, что приехали Железные Копыта, к мосту приближались новые люди. Солдаты, и определённо из живых, а не из ходячих мертвецов. Они заполнили дорогу от края до края, маршируя в ряд, все в тени – солнце блестело теперь только на крышах.

– Проверь мою сторону. – Я рассеянно махнул Ренпроу рукой на мост и пошёл навстречу приближавшимся войскам. К тому времени, как я добрался до края моста, я уже различал в четвёртом ряду Мартуса на коне, в блестящей кирасе и коническом шлеме с защитной маской и бармицей до плеч.

Вид Мартуса с армией по крайней мере наполнил жителей уверенностью, так что некоторые даже открыли окна и высунулись поприветствовать марширующих внизу людей. Я со своей стороны чувствовал лишь ноющее беспокойство, которое плавало в море первобытного страха. Я и самого начала не хотел маршальский пояс, а теперь он с каждой минутой всё больше напоминал петлю.

Мартус остановился в пятидесяти ярдах от моста, а его солдаты вереницей обходили его по обе стороны, направляясь в обе стороны вдоль берега.

– Я приказал тебе оставаться во дворце! – крикнул я, приближаясь к нему.

– Хорошо, что я тебя не послушал! – Он поднял защитную маску, чтобы рыкнуть эффектнее. – У нас дюжина, если не больше, нападений по обоим берегам. Надо растоптать этих тварей, пока они не закрепились. Эти мертвяки как чума. Один делает другого и так далее…

– Я маршал, блядь, и ты будешь подчиняться моим приказам! – Я чувствовал себя немного глупо, крича на него, пока он сидел на спине жеребца, но я не собирался передавать ему командование, даже если публикой были всего лишь пехотинцы-простолюдины.

Сзади верхом ехал капитан Ренпроу, ведя Убийцу на поводу. Наконец его догнал и Дарин, и с ним много людей – побитых, покрытых кровью, но в основном невредимых.

– Мартус, ты будешь выполнять мои приказы, – сказал я, уже не крича, но достаточно громко, чтобы услышал каждый. – Или прикажу тебя повесить.

– Виселица это вряд ли. – Дарин выехал между мной и Мартусом, не дав брату ответить. – С другой стороны, неделя в подземелье… – Он многозначительно посмотрел на Мартуса, потом взглянул мимо него и нахмурился. – А это что?

– Красный дым. – Я проследил за его взглядом. – Чёрт. Стены. – Красный дым был моей гордостью. Теперь в каждой башне на стене имелся запас из дюжины бумажных пакетов с огненным порошком, которые, загоревшись, давали обильный красный дым. По идее таким образом можно было быстро просигнализировать о любом критическом положении через весь Вермильон – быстрее гонцов, и дальше, чем в городской какофонии разносится звук колокола. И приятное дополнение: редкие соли, использовавшиеся в производстве огненного порошка, стоили дорого и добывались в Крптипских копях, что вело к отличной прибыли, попадавшей прямиком в мой карман. Правда, прямо сейчас, видя семихвостое облако красного дыма, поднимавшегося от башен восточного квартала, я бы с радостью отказался от любого дохода, который получался из необходимости восстанавливать запасы огненного порошка.

– В твоих словах нет смысла… маршал. – Мартус посмотрел на дым над головами его войск.

– У нас половина городской стражи и две тысячи солдат преследуют пару сотен мертвецов вдоль берегов. А тем временем семь капитанов башен увидели нечто настолько пугающее, что это заставило их зажечь сигнал чрезвычайного положения… – Все башни были высотой в шестьдесят футов, зубчатые, как крепости, с гарнизоном на двадцать пять человек и местом на сотню. Я и впрямь не знал, что могло заставить семь из них одновременно звать на помощь. – Это не нападения, это отвлекающий маневр!

ТРИНАДЦАТЬ

– Дай-то Бог, что бабушка назначила тебя маршалом по веской причине. – Дарин присоединился ко мне в левой башне из двух у Аппанских ворот. В его голосе слышался благоговейный страх. – Большинство наших кузенов считает, что это была шутка.

– Большинство?

– Остальные думают, что это наказание.

Мы смотрели на пригород – продолжение Вермильона тянулось на пару миль от стен, а вдоль Аппанской дороги ещё дальше, словно отчаянно желая выжать ещё немного монет из путешественника, который по своей глупости решил уехать. На пространстве перед воротами толпились мертвецы – мужчины, женщины, дети – серые облезающие трупы в грязных остатках погребальной одежды и свежие мертвецы, всё ещё алые от убийства. На улочках между домами плотно набилась молчаливая толпа, тянувшаяся от стен вдоль главной дороги.

Даже в шести футах над землёй и под лёгким ветерком вонь казалась невероятной, от неё перехватывало горло и щипало глаза. На стене тут и там виднелись следы разбрызганных трапез. Такое случается, когда впервые увидишь и почуешь ходячего мертвеца, который собирается то же сотворить и с тобой.

– Я отдал приказ не стрелять из луков, – сказал я Ренпроу, на котором всё ещё высыхала кровь после нашей поспешной скачки с моста. У многих мертвецов у Аппанских ворот в руках или в груди торчали по две, три, а то и по пять стрел, у одной старухи стрела торчала из глаза. – Это напрасная трата стрел.