Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Эта первая кампания в Персии была началом конца Ибрагима, который служил султану в качестве великого визиря на протяжении тринадцати лет и теперь был командующим его действующими армиями. За эти годы Ибрагим не мог не приобрести врагов среди тех, кто ненавидел его за быстрое вхождение к власти, за чрезмерное влияние и, как следствие, феноменальное богатство. Были и те, кто ненавидел его за христианские склонности и неуважение к чувствительности мусульман. В Персии он, очевидно, превысил свои полномочия. После захвата Тебриза у персов перед прибытием Сулеймана он присвоил себе титул султана, добавив его к титулу сераскера, главнокомандующего. Ему нравилось называться султаном Ибрагимом. В этих местах такое обращение было достаточно привычным стилем, обычно применяемым в обращении к мелким племенным вождям курдов. Но османский султан едва ли отнесся к этому так же, тем более если такая форма обращения к Ибрагиму была преподнесена Сулейману как акт проявления непочтительности. Случилось так, что Ибрагима во время этой кампании сопровождал его старинный и непримиримый враг, Искандер Челеби, дефтердар, или главный казначей, который возражал против использования Ибрагимом данного титула и пытался убедить его отказаться от него.

Результатом стала ссора между двумя мужами, превратившаяся в войну не на жизнь, а на смерть. Она закончилась унижением Искандера, обвиненного в интригах против султана и злоупотреблении общественными деньгами, и его смертью на виселице. Перед смертью Искандер попросил дать ему перо и бумагу и в письме обвинил самого Ибрагима в заговоре против своего господина. Поскольку это было его предсмертное слово, а значит, священное для мусульман свидетельство, султан поверил в виновность Ибрагима. Его убежденность была подкреплена, согласно турецким хроникам, сновидением, в котором султану явился мертвец с нимбом вокруг головы и попытался задушить его. На мнение султана оказывала влияние и его новая амбициозная наложница русско-украинского происхождения, известная под именем Роксолана. Она ревновала султана к Ибрагиму и к влиянию великого визиря, которым ей самой хотелось бы обладать.

В любом случае Сулейман решил действовать быстро и скрытно. Однажды вечером весной 1536 года Ибрагим-паша был приглашен поужинать с султаном в его апартаментах в Большом серале и остаться после ужина, как это было заведено, ночевать. На следующее утро его труп был обнаружен у ворот Сераля со следами удушения. Было очевидно, что он отчаянно боролся за жизнь. Лошадь под черной попоной увезла тело прочь, и оно было сразу же захоронено в монастыре дервишей в Галате, без какого-либо камня, отмечавшего могилу. Огромное богатство, как было принято в случае смерти великого визиря, было конфисковано и отошло к короне. Так сбылись предчувствия, которые Ибрагим когда-то высказал султану: в начале своей карьеры он умолял Сулеймана не возносить его очень уж высоко, чтобы падение оказалось не слишком болезненным.

Прошло больше десяти лет, прежде чем султан решился во второй раз подвергнуть себя тяготам военной кампании против Персии. События в Венгрии снова привлекли его внимание к Западу. В 1540 году неожиданно скончался Янош Запольяи, совместно с Фердинандом правивший Венгрией после заключения между ними тайного договора о разделе территории. Согласно этому договору, если Запольяи умрет бездетным, его часть страны отходила к Габсбургам. В то время он не был женат, следовательно, не имел детей. Но вскоре после этого, вероятно по подсказке лукавого советника, монаха Мартинуцци, ярого венгерского националиста и противника Габсбургов, он женился на Изабелле, дочери короля Польши. На смертном одре в Буде он получил известие о рождении сына, который, согласно его предсмертной воле, наряду с повелением обратиться за поддержкой к султану провозглашался королем Венгрии под именем Стефан.

Немедленной реакцией Фердинанда стал поход на Буду с теми войсками и средствами, которые он смог собрать. Как король Венгрии он мог теперь считать Буду своей законной столицей. Однако его сил оказалось недостаточно, чтобы осадить город, и он отступил, оставив гарнизон в Пеште, а также удерживая несколько других небольших городов. На это Мартинуцци и его группировка противников Габсбургов обратились от имени младенца короля к Сулейману, который, будучи в гневе по поводу тайного договора и последовавших за ним хитроумных маневров, заметил: «Эти два короля недостойны носить короны; они вероломны». Султан принял венгерских послов с почетом. Они попросили его поддержки короля Стефана. Сулейман гарантировал признание в целом, в обмен на уплату ежегодной дани. Но сначала он пожелал убедиться, что Изабелла действительно родила сына, и направил к ней высокопоставленного чиновника, чтобы тот подтвердил его существование. Изабелла приняла турка с младенцем на руках. Затем она грациозно обнажила грудь и покормила младенца в его присутствии. Турок пал на колени и поцеловал ноги новорожденного, как сына короля Яноша.