Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Но уже зародилось совершенно новое направление реформ. Они шли не от правителей, а от тех, кем правили, и его акцент был не только на социальные, но и на конституциональные перемены. Махмуд Реформатор в начале XIX века был султаном-патерналистом, защищающим и дарующим блага своему народу в духе благожелательного деспотизма. С самого начала он осознал парадокс: он сможет преуспеть в принятой на себя либеральной задаче только при посредстве терпеливого уничтожения всех препятствий абсолютной власти султана, которые в последнее время разъедали ее. Поэтому он узурпировал даже более автократические полномочия, чем имели его османские предшественники. Ответственное использование власти волевым султаном, исполненным решимости навязать свои просвещенные взгляды, вело по крайней мере к первым стадиям прогресса. Махмуд II начал решать в позитивном аспекте некоторые неотъемлемые несовместимости между европеизированным обществом и заложенными в исламе социальными традициями.

Но продолжение его работы зависело от наличия такого же волевого преемника, каковым, при всех его прогрессивных устремлениях, Абдул Меджид не был. Его отец, ликвидировав все альтернативные источники власти, оставил после себя потенциальный вакуум, который никто, кроме него самого или другого суверена такого же калибра, не мог заполнить. Когда реформы Танзимата оформились, ясно обнаружились пустоты в его функциональной структуре. Для эффективного применения Танзимата к правам и интересам подданных султана нельзя было опираться на посреднические институты, как те, что создали разные источники провинциальной власти и улема. На высшем уровне весь механизм консультаций и гарантий в отношении Танзимата опирался на единоличную власть султана — его эдиктов, часто созданных под влиянием безответственных министров.

По факту, если не по духу, Абдул Меджид осуществлял то же самое диктаторское правление, пусть и не столь решительно, которое завещал ему отец — Махмуд. После переходного периода растущая власть неограниченного диктатора достигла высшей точки во время правления султана Абдул Азиза. Реакционер по мировоззрению, не сдерживаемый никакими либеральными принципами, он правил как абсолютный деспот, имея сильное централизованное правительство со сплоченной бюрократией, послушной его жесткой воле. Так, во второй половине XIX века османский режим вернулся от ответственной автократии к безответственной. Это породило, при посредстве резкого процесса реакции, совершенно новую стадию реформ, более фундаментально продуманную и дальновидную, чем старая, основанная на конституционных принципах демократии. Махмуд II, которого сменил Абдул Меджид, стремился к просвещению и прогрессу в рамках существующей системы. Он стремился к европеизации в области науки, права, образования и правительственного механизма. Но теперь, среди созревшей элиты, которую он ввел в администрацию, существовал молодой средний класс интеллигенции, вооруженной знанием иностранных языков, идеями и опытом жизни на Западе, который начал подходить к проблеме реформ с идеологической точки зрения, видя ее в политическом аспекте. Запад перед их глазами претворял принципы либеральной демократии в практику конституционного и парламентского правительства. Пока продолжалось правление Абдул Азиза, эти люди начали понимать необходимость продвигать вовсе не ограниченные европеизированные реформы, такие как Танзимат. Надо было идти дальше и найти фундаментальные, в западном контексте, средства ограничения автократической власти в государстве.

Стремление к идеалу свободы через национализм, к которому европейские народы активно двигались после революционного 1848 года, содействовало возникновению оппозиционной группы, состоящей из молодых турок, в основном имевших светское образование, которые были ориентированы в совершенно новом направлении. Их девиз — Хюриет — свобода. А девиз Танзимата — Адалет — справедливость. Они уверенно двигались вперед, устремляясь за прежние рамки реформ по пути, который мог привести к революции. Их целью было установление в Турции конституционного правительства. Являясь сторонниками западной либеральной концепции, они тем не менее старались объединить ее со всем, что было лучшего в идеях и традициях ислама.