Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Однако это обещание не понравилось Мехмеду, проводившему политику умерщвления любого правителя завоеванных им стран. Поэтому султан посоветовался с находившимся в его свите святым персом, который услужливо заявил, что с точки зрения исламского закона обещание помилования, данное неверному его починенным, не является обязательным для властелина. И последний король Боснии был обезглавлен лично святым человеком в присутствии султана или, возможно, самим султаном. Османское правление Боснией было с этих пор принято, по крайней мере богомилами, которые в большом количестве стали обращаться в ислам. Соседняя горная территория Герцеговины какое-то время сохраняла относительную независимость, но в конце концов тоже была включена в империю сыном завоевателя Баязидом II.

Последним бастионом между вторгающимися турками и побережьем Далмации и итальянскими островами оставалась Албания. Здесь Скандербег, «защитник Христа», как называл его папа, все еще продолжал сражаться и править, поощряемый венграми, венецианцами и другими итальянскими государствами, как это делал еще со времен Мурада II более двадцати лет назад. С течением времени Скандербег стал почти легендарным героем христианского Запада. Своей независимостью Албания во многом была обязана как природным условиям — неприступности горных хребтов, так и боевому духу своего народа, тех закаленных жителей высокогорий, объединенных в кланы, которых Скандербег сплотил и по-прежнему твердо удерживал под своим руководством. Турки могли бы занять долины Албании, но они постоянно терпели бы неудачи, как это уже испытали на своем опыте полководцы Мехмеда, при штурме горных вершин.

В 1466 году султан лично повел в Албанию большое войско. После того как его авангард разграбил окрестности, Мехмед появился с основным ядром армии и осадил окаймленную скалами крепость Круя. Но только осада, благодаря прочности стен и мужеству гарнизона, продвигалась медленно, тогда как Скандербег с мобильными силами постоянно наносил ощутимые удары осаждавшим с тыла, перерезая их линии снабжения. В конце концов султан в гневе удалился в направлении Дураццо, оставив своего пашу продолжать осаду крепости. Довольно скоро осаждавшие были отброшены, причем их отступление превратилось в беспорядочное бегство из страны.

Мехмед, после сооружения под его контролем крепости в Эльбасапе, вернулся к наступлению на следующий год, исполненный решимости все же захватить Дураццо, из кото рого беженцы тысячами переправлялись в Италию. Но Круя держалась, и султан не смог добиться успеха. Положение изменилось только после кончины в 1467 году Скандербега и последовавшего за ней развала кланов, которые он объединял. Легенда гласит, что, узнав о смерти Скандербега, султан несколько преждевременно воскликнул: «Наконец-то Европа и Азия принадлежат мне! Несчастное христианство. Оно потеряло и свой меч, и свой щит».

К этому времени Османская империя уже находилась в состоянии войны с Венецианской республикой, которой Скандербег завещал свои владения. Война, причиной которой послужил спор из-за господства над различными морскими базами, все еще удерживаемыми Венецией, периодически возобновлялась на протяжении шестнадцати лет.

* * *

Передышка в ней наступала только во время летних кампаний, когда султан отправлялся в Азию. Здесь усиливалось давление со стороны альянса венецианцев и других итальянских папских сил, а также христианских держав, сохранявших дипломатические отношения с Узун-Гасаном и его племенем Белого барана. Запад натравливал одни восточные страны на другие, пытаясь остановить продвижение турок. Узун-Гасан был вполне готов откликнуться на подобные предложения. Он намеревался пройти по следам Тимура, осуществив вторжение в Центральную Анатолию при поддержке анатолийцев из Карамана и других мест, которых Мехмед лишил их земель, тем самым вынудив искать защиты Узун-Гасана в Персии. Ради этого он собирал внушительную армию в Эрзинджане, в то время как его союзники захватили и разрушили Токат. Они безуспешно атаковали Амасью, губернатором которой был сын султана Баязид, захватили Кайсери, разорили район Ангоры и проникли на запад вплоть до Акшехира.

Пришло время для масштабного возмездия турок. Этой конфронтации предшествовал обмен угрожающими письмами между двумя правителями — как это было между Тимуром и Баязидом. В ответ на высокомерное послание Узун-Гасана, хваставшего своими победами в Персии и заявлявшего, что он больше не боится никакого врага, Мехмед написал письмо, в котором надменно обращался к нему, как к рядовому персидскому хану. Султан упрекнул хана в гордыне и предупредил, что его власть вскоре может кануть в бездну.