Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Нетерпеливые как в тактике, так и в стратегии венгры начали сражение ненужной фронтальной атакой тяжеловооруженной кавалерии, ведомой лично королем Людовиком и нацеленной прямо в центр турецкой линии. При первых признаках успеха за ней последовало общее наступление всех венгерских войск. Однако турки, рассчитывая ввести противника в заблуждение и разгромить, спланировали свою оборону в глубину, разместив главную линию дальше к тылу, у склона холма, прикрывавшего ее сзади. В результате венгерская кавалерия, мчавшаяся вперед, столкнулась с основным ядром турецкой армии — янычарами, собравшимися вокруг султана и его знамени. Последовали яростные рукопашные схватки, и в один из моментов даже султан оказался в опасности, когда стрелы и копья ударили в его доспехи. Исход дела решила турецкая артиллерия, превосходившая противника и, как обычно, умело размещенная. Она тысячами косила венгров и дала туркам возможность окружить и разбить врага в центре, уничтожая и рассеивая противника до тех пор, пока оставшиеся в живых не бросились бежать в полном беспорядке на север и на восток. Битва была выиграна за полтора часа.

Король Венгрии погиб на поле боя, пытаясь бежать, раненный в голову. Его тело, опознанное по драгоценным камням на шлеме, было обнаружено в болоте, где под тяжестью собственных доспехов он утонул вместе со своей упавшей лошадью. Его королевство умерло вместе с ним, поскольку у него не было наследника. Погибла и большая часть мадьярской знати, а также восемь епископов. Утверждают, что Сулейман по-рыцарски выразил сожаление из-за смерти короля: «Пусть Аллах будет снисходителен к нему и накажет тех, кто обманул его неопытность: в мои желания не входило, чтобы он так окончил свой путь, едва познав сладость жизни и власти».

Скорее прагматичным, чем рыцарским был приказ султана не брать пленных. Перед его ярко-красным императорским шатром вскоре была сооружена пирамида из тысячи голов венгерской знати. 31 августа 1526 года, на следующий день после битвы, он записал в своем дневнике: «Султан, восседающий на золотом троне, принимает выражения почтения от своих визирей и беев; массовое убийство 2 тысяч пленных; льет проливной дождь». 2 сентября: «Убитые при Мохаче 2 тысячи венгерских пехотинцев и 4 тысячи кавалеристов преданы земле». После этого Мохач был сожжен, а окрестности опустошены отрядами акынджи. Не без основания «развалины Мохача», как до сих пор называют это место, считают «могилой венгерской нации». До сих пор, когда случается несчастье, венгр говорит: «Не важно, в Мохаче было потеряно больше».

* * *

После битвы при Мохаче, утвердившей превосходство Турции в сердце Европы на два столетия, организованное сопротивление венгров фактически сошло на нет. Янош Запольяи и его войска, которые могли повлиять на исход сражения, достигли Дуная на следующий день, но поспешили ретироваться, едва получив известие о поражении соотечественников. 10 сентября султан и его армия вошли в Буду. По пути туда султан записал: «4 сентября. Приказал убить всех крестьян в лагере. Исключение для женщин. Акынджи запрещено заниматься грабежами». Этот запрет они постоянно игнорировали, а султан не слишком на нем настаивал.

Город Буда был сожжен дотла. Сохранился только королевский дворец, где Сулейман устроил свою резиденцию. Здесь, в компании Ибрагима, он собрал коллекцию из дворцовых ценностей, которая была доставлена в Белград, а оттуда далее — в Стамбул. Эти богатства включали большую, известную всей Европе библиотеку Матиаша Корвина, вместе с тремя бронзовыми скульптурами из Италии, изображавшими Геркулеса, Диану и Аполлона. Однако наиболее ценными трофеями были две громадные пушки, которые Мехмед Завоеватель был вынужден бросить после неудавшейся осады Белграда и которые венгры с тех пор гордо демонстрировали как доказательство своего героизма.

Султан, погруженный теперь в удовольствия охоты — обычной и соколиной, музыки и дворцовых балов, тем временем размышлял, что же он будет делать с этой страной, которую покорил со столь неожиданной легкостью. Предполагалось, что он оккупирует Венгрию, оставит там свои гарнизоны и добавит ее к своей империи, как поступил с Белградом и Родосом. Но он пока предпочел довольствоваться плодами ограниченной победы. Его армия, по существу пригодная к ведению боевых действий только в летнее время, страдала от суровой, дождливой погоды долины Дуная. К тому же приближалась зима, и имевшиеся в его распоряжении людские ресурсы не были способны контролировать всю страну. Более того, присутствие султана требовалось в столице, чтобы разобраться с беспорядками в Анатолии, где надо было подавить восстания в Киликии и Карамане. Расстояние между Будой и Стамбулом было огромным. По словам историка Кемаль-паши-заде, «время, когда эта провинция будет присо единена к владениям ислама, еще не пришло. …И дело было отложено до более подходящего случая».

Поэтому Сулейман соорудил мост из лодок через Дунай к Пешту и после предания города огню повел свои войска домой вдоль левого берега реки.