Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Со временем двор Сулеймана приобретал все большее дипломатическое значение, и венецианцев дополнили представители других держав, которые вели, ради Запада, записи своих наблюдений об Османской Турции и ее султане. Выдающимся среди них был Ожье Джиселин де Бусбек, выходец из фламандской знати, видный ученый и человек, имеющий богатый опыт, широкий и открытый кругозор, который начиная с 1554 года с небольшими перерывами был послом императора Карла V в Стамбуле. В серии подробных и ярких писем другу он дал Западу уникальную возможность получить свежий, объективный и личный взгляд на Сулеймана, его двор и народ. С самого начала Бусбек, человек Запада, доказал свою способность быстро оценить более цивилизованные аспекты незнакомого мира Востока. Вскоре после прибытия в Стамбул для занятия должности посла он писал о зале приемов султана в Амасье: «Иди со мной и брось взгляд над необъятной толпой голов в тюрбанах, свернутых в бесчисленные складки белейшего шелка, и ярких одеждах любого вида и оттенка, и везде блеск золота, серебра, пурпура, шелка и сатина… Более красивого зрелища моему взору еще никогда не представлялось. И даже посреди всей этой роскоши большая простота и экономия. Одежда на всех была одного покроя, каким бы ни был ранг одетого в нее; и никакой особой вышивки или бесполезной отделки, как это принято у нас… Что поразило меня как особенно заслуживающее похвалы в этом огромном скоплении людей, так это тишина и хорошая дисциплина. Не было никаких криков и говора, которые обычно исходят от скопления разных людей, никто не толпился. Каждый человек занимал отведенное ему место и вел себя самым спокойным образом».

Бусбек быстро различил принципы, присущие обществу, которое составляло двор Сулеймана, обществу, где высокая степень демократического равенства преобладала под правлением абсолютной автократии.

«Во всем этом огромном собрании ни один человек не обрел достоинства иначе, чем с помощью своих личных заслуг и храбрости; ни один не выделен из массы остальных своим происхождением, и почет оказывается каждому человеку соответственно характеру должности и обязанностей, которые он исполняет. Никакой борьбы за старшинство, каждый занимает место, предписанное ему, согласно особенностям функции, которую он выполняет. Султан лично назначает на все должности и места и, делая это, не обращает внимания на богатство или пустые претензии высшего общества и не принимает во внимание влияние или популярность, которыми может обладать кандидат. Он учитывает только заслуги и тщательно изучает характер, прирожденные способности и наклонности каждого. Таким образом, каждый человек вознаграждается соответственно своим заслугам и должности занимают люди, способные выполнять требуемые функции».

Султан дал Бусбеку аудиенцию, «сидя на низкой софе, не выше одного фута от пола, покрытой многими покрывалами и усыпанной диванными подушечками, расшитыми изысканными орнаментами. Рядом с ним лежали его лук и стрелы. Выражение его лица… было каким угодно, только не улыбчивым, и отличалось суровостью, хотя и мрачной, но исполненной величия. По прибытии нас привел к нему его камергер… После церемониального целования руки султана нас подвели к стене, находившейся позади него, так чтобы мы не могли повернуться к нему спиной».

Далее Бусбек излагает цель своей миссии, заключавшейся в том, чтобы убедить турок прекратить набеги на Венгрию. Это вежливое требование и сопровождавшие его аргументы не отвечали политике султана, лицо которого «приняло презрительное выражение». Он только коротко молвил «Ну, ну», отпустив посланников императора к месту их пребывания. Бусбек не был удивлен прохладным отношением султана к его петиции. Такова была обычная практика Сулеймана — принимая иностранных послов, проводить четкое разграничение между представителями дружественных стран, таких как Венеция или Франция, и теми, кто представлял страну, считающуюся враждебной.