Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Этот договор имел важное значение, поскольку положил начало системе привилегий иностранным державам, известной как капитуляция. Умело оговоренный французами и допускающий обмен постоянными послами между двумя странами, договор позволил Франции стать и долгое время оставаться страной преобладающего иностранного влияния в Блистательной Порте. Франко-турецкий союз действительно мог под прикрытием торгового сотрудничества стабилизировать в пользу султана европейский баланс политических и военных сил между королем и императором, ось которого теперь смещалась в Средиземноморье. Но, предоставляя иностранной державе признанный статус, как таковой, в пределах границ империи, этот союз создал прецедент, чреватый проблемами на века вперед. Между тем это был последний дипломатический акт Ибрагима. Его падение было уже близко.

«Великолепный» для Запада, султан Сулейман для своих османских подданных стал Законодателем. Ибо он был не только великим полководцем и воином, как его отец и дед. Он существенно отличался от них тем, что был также человеком пера. Сулейман был великим законодателем, ставшим в глазах своего народа великодушным сувереном и благородным выразителем правосудия, которое он на деле осуществлял лично, сидя верхом на лошади во время проведения военных кампаний. Благочестивый мусульманин, с годами ставший строже, он был более, чем когда-либо, приверженным идеям и институтам ислама. В этом духе султан показал себя мудрым и гуманным отправителем правосудия.

Ранним законодателем империи был Мехмед Завоеватель. На заложенном им фундаменте развернул свою деятельность Сулейман. В консервативной стране, уже обладавшей обширным сводом законов и с течением времени принимавшей новые письменные и устные постановления султанов-предшественников, он не должен был стать радикальным реформатором или новатором. Сулейман стремился не создать новую правовую структуру, а осовременить старую, приводя законы в целом в соответствие с условиями новых времен и необъятно разросшейся империи. Он одновременно уточнял, кодифицировал и упрощал запутанную систему обычаев и практики. Он делал это, опираясь на два главных устоя османского правления: институт государственного управления — светское и исполнительное учреждение; и на мусульманский институт — религиозное и законодательное учреждение. Объединенные под абсолютной властью султана, они представляли, с точки зрения их различных функций, приблизительный эквивалент западного разграничения между церковью и государством.

Институт управления состоял наряду с султаном и его семьей из чиновников его двора, должностных лиц правительства, постоянной армии и большого числа молодых людей, которых готовили к службе в одном или другом из вышеупомянутых мест. Они были почти исключительно людьми или сыновьями людей, рожденных христианами и, таким образом, рабами султана. Как писал венецианский байло Морозини, они «очень гордились тем, что могли сказать: „Я раб Великого господина“, потому что знали, что это есть власть или республика рабов, где именно им предстоит командовать». Как замечает другой байло, Барбаро: «Это действительно заслуживающий отдельного рассмотрения факт, что богатые слои, вооруженные силы, правительство, короче, все государство Османской империи основано и передано в руки лиц, рожденных в вере Христа».

Параллельно этой управленческой структуре существовал мусульманский институт, состоявший только из лиц, рожденных мусульманами. Судьи и юристы, богословы, священники, профессора, они составляли в качестве хранителей традиции и исполнителей священного закона ислама улему, сословие ученых мужей, ответственных за поддержание структуры просвещения, религии и закона на всей территории империи.