Основы Науки думать. Кн.1. Рассуждение

Может быть, с логикой делают то же самое?

Судите сами, если логика — это «наука» о правильном мышлении или правильном рассуждении, как она может математизироваться? Какое математика имеет отношение к рассуждению?

Только то, что она его использует? В таком случае, и мой желудок имеет отношение к колбасе!..

Наука о рассуждении не может математизироваться, не может превращаться в подсобную дисциплину математики, просто потому, что она должна изучать рассуждение! Но философ не оговорился. Развившаяся за последнее столетие странная дисциплина с названием «Символическая логика», вытесняет из университетов прежнюю, «традиционную» логику. Но это не логика!

Это — жуткий монстр, который не могут уже понимать даже посвященные. Это творение шарлатанов для шарлатанов, укравшее имя Логика, как когда-то физиология украла у психологии ее имя. Причем выгоды от того, чтобы выглядеть математикой, настолько велики, что в «математические науки» лезли в прошлом веке все, кому не лень. Та же психология теперь считает своим признаком наличие математических методов. Лингвистика вообще хотела бы не существовать, а быть «структурным» подразделением математики…

Болезнь эта страшно усилилась в середине прошлого века с появлением Винеровской кибернетики, которая сумела убедить человечество, что решит все его проблемы. На поверку оказалась еще одной научной уткой, но кусочек маслица на корочку научного хлебца урвать успела…

Вот и «символическая логика», перестав быть логикой, уверенно вытолкала из гнезда другие виды логики. Строго по законам биологической борьбы видов — побеждает тот, кто телом больше и наглей. Как кукушачий подменыш…

При этом «логики» эти не стесняются выпускать учебники своей псевдонауки, а в них признаваться в том, что вся их наука — вранье. Вот отрывок из Предисловия к последнему учебнику «Символической логики», выпущенному Петербургским университетом:

«Авторы данного учебника, к сожалению, не смогли провести во всех его разделах одну и ту же символику. Мы старались сохранить за логическими знаками те же значения, которые придавались им в "Формальной логике", однако не везде это оказалось возможным.

Дело в том, что в наш учебник вошло много нового материала из разных областей науки, в которых нередко в символике наблюдается "либеральное разнообразие".

Впрочем, «разбоя» в данном учебнике не так уж много; при этом автор каждой главы оговаривает употребление им символов, если это необходимо» (Символическая логика, с. 7–8).

Эта «наука» даже не пытается внушить нам, что вырастает из логики! Она просто занимает ее место, присвоив себе имя и некоторые узнаваемые черты!

Допускаю, она имеет право на существование. Возможно, математике действительно нужно, чтобы помимо формул в ней и объяснения были записаны не в виде рассуждения, а в виде подобном формулам. Зачем? Ну, возможно, чтобы быстрее схватывать написанное, так сказать, одним взглядом. Жизнь, правда, показывает, что количество ошибок при такой записи растет в той же пропорции, в какой сокращается ее объем.

Да и бог с ним! Бог и с этой кривой логикой. Важно одно: формальная логика не только не имеет отношения к рассуждению, она его вытравливает даже из математики, к которой присосалась!

Мне же нужно именно то, что учит рассуждать.

Глава 1. Математическое сомнение в логике. Пуанкаре

В сущности, я начал рассказ о рассуждении в логике с того, что высказал ей недоверие. Оговорюсь сразу: не всей. Пока не всей. Пока только той, что присвоила себе это имя одновременно с современной физиологической психологией, укравшей полтора века назад свое имя у науки о душе.

В каком-то смысле я не имею права высказывать свои сомнения и уж тем более — недоверие этой странной вещи, которая называется теперь символической логикой. Просто потому, что я ее не понимаю, а значит, и не знаю. Боюсь, именно по этой причине ее и пропустили в сообщество наук: никто из действительных логиков и философов просто не ощущал права ее не пускать — а вдруг будет уничтожено что-то ценное! Ведь они тоже не понимали и не знали это творение сноразума, прорвавшееся в наш мир, будто чужой дух.