Основы Науки думать. Кн.1. Рассуждение

Так вот Гуревич в данном случае повторяет работу другого польского математика и логика — Анджея Гжегорчика, чья «Популярная логика» была переведена у нас в 1966 году.

Подзаголовком этой книги было: «Общедоступный очерк логики предложений». А начиналась она прямо со слов: «/. /. Умозаключение — одно из действий, обогащающих наше познание» (Гжегорчик, с. 5). А на следующей странице стояло: «Мы провели определенное рассуждение конкретного вида, называемое умозаключением» (Там же, с. 6).

Далее Гжегорчик немало говорит о рассуждении, если верить переводу, конечно. Но те, кто его читали и по нему учились у нас, а он был очень популярен у наших логиков старшего поколения, восприняли именно это: умозаключение — это один из видов рассуждения. К сожалению, никто не уточнил: имеются ли иные виды рассуждения и можно ли рассуждать без умозаключений…

Гжегорчик не так уж безгрешен в собственных рассуждениях, на мой взгляд, но именно поэтому я не буду пересказывать его сочинение. Важно то, что он сильно воздействовал на наших логиков, и я подозреваю, что и на А.Д. Гетманову, единственную всерьез связывающую логику с рассуждением. Во всяком случае, ее список «законов, являющихся условием достижения истины в процессе рассуждения», очень сильно напоминает мне то, что пишет Кондаков про Гжегорчика:

«Формальной логикой он называет "науку, устанавливающую общие методы (схемы) правильных умозаключений". Современную логику он отождествляет с математической логикой, поскольку она изучает прежде всего математические рассуждения.

Законы логики рассматриваются им как "схемы построения истинных сложных предложений". Такими законами, по его мнению, являются следующие: закон исключенного третьего, закон непротиворечивости, законы двойного отрицания, контрапозиции, конъюнкции, дизъюнкции, эквивалентности и законы де Моргана» (Кондаков, с. 102).

Последний довесок, вроде законов, открытых шотландским математиком Огастесом де Морганом, относятся по преимуществу к математической логике, и их я рассматривать не намерен.

А вот повторяющуюся часть вполне можно исследовать и по старым добрым русским учебникам логики. Они не слишком изменились с той поры.

Поэтому я оставлю современную логику логикам и попробую понять, что было в логике ядром рассуждения. Я подозреваю, что оно изначально было тем, что связывало логику с логосом.

Но сначала еще одно сомнение в логике.

Глава 5. Философское сомнение в логике. Хайдеггер

Сомнение это было высказано одним из величайших философов Европы — Мартином Хайдеггером (1889–1976), высказано, можно сказать, между делом, как необходимое условие глубокого рассуждения о бытии. Сделал это Хайдеггер в лекциях, отчитанных в 1935 году во Фрайбургском университете под названием «Введение в метафизику». В действительности, он схитрил, — он не читал лекции, он прямо на глазах у слушателей вел философское исследование того, что есть бытие. Это живая философия…

Но я ограничусь тем, что сказал Хайдеггер о логике и поэтому начну с места, которое удивительным образом перекликается с главой «Математическое сомнение в логике», точнее, с сомнением в возможности существования химерических бесконечностей.

В действительности, это сомнение было заявлено уже Аристотелем, который создал искусственное понятие «козлоолень» и рассуждал о том, что его нет, но каким-то образом он есть.

В сущности, Хайдеггер продолжает это рассуждение Аристотеля, пытаясь понять язык и себя. Это пример хорошего и точного рассуждения.

«То обстоятельство, что мы понимаем бытие, не только действительно — оно необходимо. Без этого открытия бытия мы вообще не могли бы быть «людьми», хотя то, что мы есмы, вовсе не безусловно необходимо. И сама по себе существует возможность, что человек вообще не есть. Ведь было же время, когда человека не было.