Освобождение Руси от ордынского ига

Наиболее ответственное поручение Василий Долматов выполняет в 80-х гг. на Белоозере. По словам местных жителей, «писали Белоозеро писцы великого князя князь Федор Федорович Алабыш да Василей Долматов, а у всех… монастырей дворы отнимали в городе, а давали им… места под дворы в меру по тритцати сажен и с огородом, а что… за того мерою осталось дворов… приписали те дворы к городу».[533] Но деятельность Долматова не ограничивалась г. Белоозером. Как выяснилось на судебных процессах 90-х гг. между Кирилловым монастырем и крестьянами, дьяк Василий Долматов отобрал у властей монастыря их грамоты на землю.[534] Очевидно, готовился пересмотр владельческих прав этого крупнейшего после Троицы русского монастыря-землевладельца. Земельные акты были изъяты и у Ферапонтова монастыря.[535]

С середины 90-х гг. имя Василия Долматова исчезает из источников. Осенью 1495 г. в последней поездке великого князя в Новгород принимают участие сыновья Василия Ивановича: Иван Тучко, Михайлов, Савинко, Третьяк и Федор (они числятся в рубрике детей боярских).

Итак, Василий Долматов — далеко не ординарный человек. На протяжении двух десятков лет он выполнял ответственнейшие поручения, активно проводил политику великого князя и пользовался, по-видимому, его полным доверием. Особое внимание обращает на себя деятельность Василия Долматова на Белоозере, непосредственно связанная с подготовкой и проведением важнейших реформ Ивана III в области «посадского строения» и землевладения. Необходимо подчеркнуть, что обе реформы прямо затрагивали интересы крупнейших церковных феодалов.

Бояре и дьяк, поименно названные в софийско-львовском рассказе (Успенский летописец), характеризуются той общей основной чертой, что все они — действительно ближайшие советники великого князя, виднейшие деятели его правительственного аппарата и активные его сотрудники в проведении важнейших реформ. Именно они могли быть в глазах клерикалов (в том числе и архиепископа Вассиана) «прежними развратницами» и «злыми советниками», могли вызывать то озлобление, которое пронизывает тексты оппозиционных рассказов о событиях 1480 г.

«Богатые и брюхатые» и консервативная оппозиция

Ожесточенные выпады «Послания» и связанных с ним летописных текстов против «злых советников», «богатых и брюхатых» и т. д. приводят и к более широкой постановке вопроса.

В историографии довольно прочно держится мнение о достаточно заметной и сильной боярской оппозиции, проявившейся именно в период борьбы на Угре. Наиболее четко этот вопрос поставлен в исследованиях Я.С. Лурье и С.Б. Веселовского. В своей ранней работе Я.С. Лурье констатировал в общей форме наличие боярской оппозиции и отождествил ее с противниками активной борьбы с Ахматом, отметив связь этой оппозиции с великой княгиней Софьей.[536] В более развернутом виде этот вопрос рассмотрен в позднейших работах того же автора. Отмечая, что против борьбы с татарами выступило «несколько видных приближенных великого князя», Я.С. Лурье считает события на Угре «толчком», под влиянием которого противоречия между московским боярством и великим князем обнаружились достаточно определенно.[537] По его мнению, «богатые и брюхатые» сторонники соглашения с ханом (или капитуляции перед ним) и были представителями боярской оппозиции: «…против борьбы с ханом в 1480 г…выступила реакционная влиятельная группа бояр».[538] К этой группе, видимо, можно отнести В.Б. Тучка,[539] И.В. Ощеру Сорокоумова-Глебова, Г.А. Мамона и некоторых других — именно тех, которые подвергаются резкому осуждению на страницах летописи, а позднее — в начале 80-х гг. — опале. К числу опальных относятся И.И. Салтык Травин, Иван Руно и др.[540]