От былины до считалки

Стал Илья бить своей палицей. Где ударит — там обруч железный появляется. Чем больше бьет, тем крепче схватывают гроб обручи...

Вот вторая история. Едет Святогор по чистому полю.

Не с кем Святогору силой померяться,

А сила-то по жилочкам

Так живчиком и переливается.

Грузно от силушки, как от тяжелого беремени.

Вот и говорит Святогор:

«Как бы я тяги нашел,

Так я бы всю землю поднял».

,

И тут наезжает он на маленькую сумочку переметную. Пробует пошевелить ее палкой — не сдвинуть, тронул пальцем — не шелохнулась, хватил рукой — не поднять. Слез Святогор с коня, взялся за сумочку двумя руками, поднял повыше коленей — сам до коленей в землю ушел.

А по белу лицу не слезы, а кровь течет.

Где Святогор увяз, тут и встать не мог,

Тут ему было и кончение.

В сумочке, говорит былина, была тяга земная. Не одолел Святогор земной тяги.

Богатыри редко погибают в былинах. Их сила, их бессмертие — это сила и бессмертие самого народа. А тут две былины — и обе кончаются гибелью Святогора. Народ, певцы и слагатели былин, как видно, не ощущали его своим героем. Да и сам Святогор говорит о русской земле как о чужой: «Как русские мухи-то кусаются».

Святогор поражает своими размерами и силой. Казалось бы, ему и быть первым богатырем на Руси. Но он не совершает никаких подвигов, не защищает Киев от татар и степняков, не несет караула на богатырской заставе. Он стоит особняком от всех богатырей.

Русские богатыри связаны со степью, а Святогор — с горами. Об этом и имя его говорит. Ровная земля под ним прогибается, его держат только горы; там, судя по былинам, он постоянно обитает. Илья Муромец, как сказано в начале этой главы, когда отправился на поиски Святогора, заехал «на те ль тут горы на высокие, под ущелья...».

Нет никакого смысла в его существовании. Если он не лежит на горах, он бесцельно разъезжает по степи. И то, что он дремлет в седле, — тоже характерная деталь: он ничем не взволнован, никуда не торопится. И ему никто не нужен, и он никому не нужен. Он сам по себе.

В глубокой древности люди почитали силы стихии, явления природы — воду, ветер, солнце, горы, леса. Следы этих очень старых верований, следы анимизма (от греческого слова «анима» — «душа») можно обнаружить во многих произведениях фольклора. Стихии, силы природы люди одушевляли, очеловечивали; божество воды, леса, ветра, любое другое приобретало облик, хоть в какой-то степени похожий на человеческий.

Большинство ученых считает, что в образе Святогора тоже отразились эти давние представления. Святогор — олицетворение какой-то стихии, это богатырь-стихия. А если это так, то кое-что проясняется.

Образ этот родился раньше образов других богатырей, поэтому Святогор в былинах всегда называется старшим богатырем.

Древние верования, древние божества и герои постепенно забывались, оставались в прошлом. На смену старым богатырям пришли новые. Вот почему во всех былинах Святогор обязательно погибает, исчезает, уходит в небытие.

А преемником его, наследником его силы всегда является Илья Муромец — самый любимый герой русских былин.

Когда Святогор оказался в каменном гробу, он сказал Илье:

Илья, припади, припади-тко

Ко гробу ведь, да ко щелочке,

Я вздохну, тебе да прибавлю

Силушки в тебе да вдвое теперь...

Прибавилось силы у Ильи настолько, что он даже смог поднять меч Святогора. Но и после ударов мечом так же появлялись железные обручи. И снова просит Святогор:

Как припади, Илюша, ко щелочке,

Я вздохну — будет вся ведь сила моя у тебя!

А Илья отвечает: «Не надо мне твоей боле силушки».

Илья Муромец — могучий богатырь, но это уже богатырь-человек, а не богатырь-стихия. Рядом со Святогором, с обжорой Идолищем и другими вра- гами-чудовищами Илья выглядит скромно, былина подчеркивает это. Идолище хвастается: «Я вот по семи ведер пива.пью, по семи пуд хлеба кушаю...» А Илья хлеба ест по три калачика, пьет на три медных пятачка. Идолище —

Еще как он сам семи аршин,

Голова его, как пивной котел,

Еще ножища как-быть лыжища,

Еще ручища как-быть граблища,

Еще глазища как-быть чашища...

А Илья в сравнении с ним обыкновенный человек. Но побеждает всегда, во всех боях и схватках — Илья. Ему в бою смерть не писана.