Читаем От былины до считалки полностью

Когда самолеты были в диковинку, ребята, как увидят его в небе, так и бегут, смотрят и кричат:


Аэроплан, аэроплан,

Посади меня в карман,

А в кармане пусто,

Выросла капуста!


Самолеты были с двумя парами крыльев (такие называют бипланами), летали они низко и медленно, так что накричаться успевали.

Каждая минута ребячьей жизни чем-то заполнена.

Сидят на траве Петька и Сашка. Все игры уже переиграны — ив ножички, и в фантики, и в попа-загонялу, и в чижика. Тело требует отдыха, а голова — работы.

— Петька, — говорит Сашка, — скажи: «а»!

Петька, заинтересованный, послушно говорит:

— А!

И тогда Сашка в восторге:


Ворона — кума,

Г алка — крестница,

Тебе ровесница,

Тебя крестила-крестила

И в помойную яму опустила!


Петька не остается в долгу.

— Я буду тебе рассказывать, а ты добавляй: «И я». Я пойду в лес.

— И я.

— Я срублю дерево.

— И я.

— Я вырублю колоду.

— И я.

— Я замешу свиньям.

— И я.

— Они будут есть.

— И я.

Потом Сашка просит Петьку:

— Засунь четыре пальца в рот и скажи: «Солдат, дай мне пороху и шинели».

Петька засовывает пальцы в рот, и у него получается что-то вроде:

— Солдат, дай мне по уху, и сильнее!

Тут же для порядка и подзатыльник следует.

И начинается состязание — в памятливости, в ловкости, находчивости. Когда исчерпывается запас известных текстов, каждый придумывает сам.

— Скажи: «Арбуз».

— Арбуз.

— Ты карапуз!

Или что-то подобное. Но ведь это уже настоящее творчество. Надо найти рифму, остроумно задать вопрос. А когда уж совсем выдохнутся поэты, они вымучивают:

— Скажи: шило!

— Ну, шило!

— У тебя на носу мыло!

Значит, игру пора кончать. Отдыхай, голова, работайте, ноги! И пошло — в казаки-разбойники, в штандер, в маялку.

А через пять минут первый конфликт. Когда при игре в пятнашки водящий долго преследует кого-то одного, тот, кто должен убегать, недоволен, особенно если он помладше, послабей. Он говорит:


За одним не гонка —

Поймаешь поросенка!

Или:


За одним не гонка,

Человек не пятитонка!


Новый конфликт: кто раньше застучался? Или: на черте мячом запятнали или за чертой? Все возбуждены. А вековой фольклорный репертуар подсказывает нужные ответы, нужные дразнилки. Если человека дразнят справедливо, он помалкивает: что тут скажешь? Но если он считает себя правым, он постарается отбиться:


Шел-шел крокодил,

Твое слово проглотил,

А мое оставил

И печать поставил!


В разгар перепалки кто-то пришел с конфетой или с другим чем вкусным. Всех угощает, честно делит на равные части. А если не угощает, пожирает один где-нибудь в сторонке, ему проходу не дадут: жадина-говядина!

Это старое, испытанное оружие нашего поколения современное поколение озорников усовершенствовало:


Жадина-говядина,

Пустая шоколадина!


Или еще похлеще:


Жадина-говядина,

Соленый огурец,

Простая шоколадина,

На горшке вареная,

Сосисками побитая,

Чтоб не была сердитая!


Тут уж сразу поймешь, как нехорошо быть жадным.

Детей учат уму-разуму родители, учителя. Но присмотритесь: они все время и сами себя воспитывают, учат товарищей и сами учатся быть честными, справедливыми, добрыми. Упал какой-нибудь мальчишка, рассадил колено. Стерпел он — молодец! Товарищи сочувствуют ему, утешают. А заплачь он по пустяку, когда можно было бы и не заплакать, все хором заявят:


Плакса, плакса,

Три копейки вакса!


Поневоле застыдишься, замолчишь — ведь это общественное мнение тебя осуждает.

Так маленькая дразнилка развивает в будущем взрослом — рабочем, воине, моряке, летчике, космонавте, директоре завода, ученом, спортсмене — необходимое для него и красивое, благородное свойство натуры: мужество.


ПРО ЭНИКИ-БЕНИКИ


Во многих случаях нужно было справедливо разделить играющих на две команды — в лапту, в казаки-разбойники. Тогда два признанных вожака становились матками. Все остальные разбивались на пары (девочка с девочкой, мальчик с мальчиком — примерно одинаковой силы, ловкости). Каждая пара в сторонке сговаривается:


— Я буду дуб, а ты береза.


И идут к маткам.


— Мать, а мать,

Чего вам дать:

Дуб или березу?

Потом вторая пара подходит и предлагает:

— Мать, а мать,

Чего вам дать:

Бочку с салом

Или казака с кинжалом?


И матки по очереди выбирают.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Жизнь Пушкина
Жизнь Пушкина

Георгий Чулков — известный поэт и прозаик, литературный и театральный критик, издатель русского классического наследия, мемуарист — долгое время принадлежал к числу несправедливо забытых и почти вычеркнутых из литературной истории писателей предреволюционной России. Параллельно с декабристской темой в деятельности Чулкова развиваются серьезные пушкиноведческие интересы, реализуемые в десятках статей, публикаций, рецензий, посвященных Пушкину. Книгу «Жизнь Пушкина», приуроченную к столетию со дня гибели поэта, критика встретила далеко не восторженно, отмечая ее методологическое несовершенство, но тем не менее она сыграла важную роль и оказалась весьма полезной для дальнейшего развития отечественного пушкиноведения.Вступительная статья и комментарии доктора филологических наук М.В. МихайловойТекст печатается по изданию: Новый мир. 1936. № 5, 6, 8—12

Виктор Владимирович Кунин , Георгий Иванович Чулков

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Литературоведение / Проза / Историческая проза / Образование и наука
Конец институций культуры двадцатых годов в Ленинграде
Конец институций культуры двадцатых годов в Ленинграде

Сборник исследований, подготовленных на архивных материалах, посвящен описанию истории ряда институций культуры Ленинграда и прежде всего ее завершения в эпоху, традиционно именуемую «великим переломом» от нэпа к сталинизму (конец 1920-х — первая половина 1930-х годов). Это Институт истории искусств (Зубовский), кооперативное издательство «Время», секция переводчиков при Ленинградском отделении Союза писателей, а также журнал «Литературная учеба». Эволюция и конец институций культуры представлены как судьбы отдельных лиц, поколений, социальных групп, как эволюция их речи. Исследовательская оптика, объединяющая представленные в сборнике статьи, настроена на микромасштаб, интерес к фигурам второго и третьего плана, к риторике и прагматике архивных документов, в том числе официальных, к подробной, вплоть до подневной, реконструкции событий.

Ксения Андреевна Кумпан , Татьяна Алексеевна Кукушкина , Валерий Юрьевич Вьюгин , Мария Эммануиловна Маликова

Литературоведение
Дракула
Дракула

Роман Брэма Стокера — общеизвестная классика вампирского жанра, а его граф Дракула — поистине бессмертное существо, пережившее множество экранизаций и ставшее воплощением всего самого коварного и таинственного, на что только способна человеческая фантазия. Стокеру удалось на основе различных мифов создать свой новый, необычайно красивый мир, простирающийся от Средних веков до наших дней, от загадочной Трансильвании до уютного Лондона. А главное — создать нового мифического героя. Героя на все времена.Вам предстоит услышать пять голосов, повествующих о пережитых ими кошмарных встречах с Дракулой. Девушка Люси, получившая смертельный укус и постепенно становящаяся вампиром, ее возлюбленный, не находящий себе места от отчаянья, мужественный врач, распознающий зловещие симптомы… Отрывки из их дневников и писем шаг за шагом будут приближать вас к разгадке зловещей тайны.

Брэм Стокер , Джоэл Лейн , Крис Морган , Томас Лиготти , Брайан Муни , Брем Стокер

Литературоведение / Классическая проза / Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика