Читаем От былины до считалки полностью

Обычно на этом она и кончается, и играющему остается только угадать, какое выбрать слово — «помада» или «ботинки» — для повторного счета. Есть еще ее усложненный вариант. Тут уж считалка действительно превращается в самостоятельную игру. Тот, кто считает, ставит дополнительные условия:


Что хотите, то берите,

Губки бантиком держите

(то есть нельзя смеяться)

«Да» и «нет» не говорите,

Черно с белым не берите!

И начинается ловля:

— Вы поедете на бал?


Если скажешь «да» или «нет», — сразу проиграешь, будешь водить. Надо сказать:

— Поеду.

— А какое на вас будет платье?

Тут тоже нельзя сплоховать, нельзя назвать белый или черный цвет.

— А когда вы поедете — белым днем или черной ночью?..

— А когда вы поедете, в носу будете ковырять?

Но ведь и улыбнуться нельзя!

Бывали такие сообразительные, что никак их не поймаешь. Сделают каменное лицо — а ты тут хоть в лепешку разбейся.

Бывали и мастера ловить: два-три вопроса, и ты уже попался.

Ребята все время сочиняли и сочиняют новые считалки, иногда даже из книг их берут, из каких-то стихотворений.


Плыл по морю чемодан,

Шел крокодил,

В чемодане был диван,

Трубку курил.

А в диване спрятан слон,

Трубка упала

Кто не верит — выйди вон.


И написала:


Шишел,

Мышел,

Вышел.


Старые это считалки или новые? Конечно, новые. Все старинные фольклорные произведения (а считалки тоже один из жанров фольклора!) отражают жизнь крестьянина, земледельца, мир окружавшей его природы. Здесь слова «чемодан», «диван» — не крестьянские. Слон, крокодил — животные жарких стран, у нас они не водятся, и поэтому они не упоминаются и в традиционном русском, крестьянском фольклоре. Эти образы навеяны книгами, школьным учением. Кругозор-то у нынешних ребят другой!

Но фольклорные произведения очень редко создаются заново целиком. Обычно при этом используются какие-то куски, отрывки, формулы старых произведений этого же вида. Вот и здесь просто взяты готовые старинные счи- талочные концовки типа «выйди вон».

Многие считалки заканчивались так: «Родион (или Родивон), выйди

вон». Однажды, знакомясь с содержанием рукописного сборника пословиц XVII века, я с удивлением и радостью прочитал:


Родивон, поди вон,

А Ватута сиди тута.


Конечно, это еще не считалка, это скорее прообраз, первооснова известной считалки. Но возраст у нее почтенный — 300 лет!


Из -под печки

Три дощечки:

Хлоп, хлоп, хлоп —

Вышел поп!

А нельзя ли поновее?

Пожалуйста:

Ниточка,

Иголочка,

Вышла

Комсомолочка!


Та же, можно твердо сказать, древняя формула, а с другой стороны — все новое, слова, образы — мир другой.

«Шишел, мышел, вышел» — тоже очень старая концовка, известная в десятках вариантов.


Катилося яблочко

Вкруг огорода.

Кто его поднял,

Тот воевода.

Шишел, вышел,

Вон пошел,

Под карету

Спать пошел.


Но в наши дни живут и многие старые-престарые считалки. При этом они, как и всякие другие фольклорные произведения, подвергаются изменениям, сокращаются, дополняются, соединяются, сливаются друг с другом (соединение двух произведений фольклора в одно называется контаминацией).

Вот мы вспомнили уже считалку «Шла торговка мимо рынка, спотыкнулась о корзинку...». А есть и такая:


Дора, дора, помидора,

Мы вчера (или: в саду) поймали вора.

Стали думать и гадать,

Как бы вора наказать.

Мы связали руки, ноги

И пустили по дороге.

Вор шел, шел, шел И корзиночку нашел.

В этой маленькой корзинке...


Дальше уже известно.

Далеко не всегда можем мы определить, какой текст в контаминации является первичным, основным. Но на этот раз можно утверждать точно: «Дора, дора...» присоединилось позднее, так как сама считалка «В этой маленькой корзинке...» — отрывок из русской комической оперы XVIII века, и, следовательно, исходный текст мы знаем.

Неизвестно, когда, хотя бы приблизительно, возникли считалки. Во всяком случае многие из них одинаково хорошо служили играм бабушек и прабабушек, родителей и детей, внуков и правнуков.


— Заяц, белый,

Куда бегал?

— В лес дубовый.

— Что там делал?

— Лыко драл.

— Куда клал?

— Под колоду убирал.

— Вынь — по ложь!

Кого берешь?

Этого?

Вот этого?

Которого берешь?


Очень старая и очень известная это считалка.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Жизнь Пушкина
Жизнь Пушкина

Георгий Чулков — известный поэт и прозаик, литературный и театральный критик, издатель русского классического наследия, мемуарист — долгое время принадлежал к числу несправедливо забытых и почти вычеркнутых из литературной истории писателей предреволюционной России. Параллельно с декабристской темой в деятельности Чулкова развиваются серьезные пушкиноведческие интересы, реализуемые в десятках статей, публикаций, рецензий, посвященных Пушкину. Книгу «Жизнь Пушкина», приуроченную к столетию со дня гибели поэта, критика встретила далеко не восторженно, отмечая ее методологическое несовершенство, но тем не менее она сыграла важную роль и оказалась весьма полезной для дальнейшего развития отечественного пушкиноведения.Вступительная статья и комментарии доктора филологических наук М.В. МихайловойТекст печатается по изданию: Новый мир. 1936. № 5, 6, 8—12

Виктор Владимирович Кунин , Георгий Иванович Чулков

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Литературоведение / Проза / Историческая проза / Образование и наука
Конец институций культуры двадцатых годов в Ленинграде
Конец институций культуры двадцатых годов в Ленинграде

Сборник исследований, подготовленных на архивных материалах, посвящен описанию истории ряда институций культуры Ленинграда и прежде всего ее завершения в эпоху, традиционно именуемую «великим переломом» от нэпа к сталинизму (конец 1920-х — первая половина 1930-х годов). Это Институт истории искусств (Зубовский), кооперативное издательство «Время», секция переводчиков при Ленинградском отделении Союза писателей, а также журнал «Литературная учеба». Эволюция и конец институций культуры представлены как судьбы отдельных лиц, поколений, социальных групп, как эволюция их речи. Исследовательская оптика, объединяющая представленные в сборнике статьи, настроена на микромасштаб, интерес к фигурам второго и третьего плана, к риторике и прагматике архивных документов, в том числе официальных, к подробной, вплоть до подневной, реконструкции событий.

Ксения Андреевна Кумпан , Татьяна Алексеевна Кукушкина , Валерий Юрьевич Вьюгин , Мария Эммануиловна Маликова

Литературоведение
Дракула
Дракула

Роман Брэма Стокера — общеизвестная классика вампирского жанра, а его граф Дракула — поистине бессмертное существо, пережившее множество экранизаций и ставшее воплощением всего самого коварного и таинственного, на что только способна человеческая фантазия. Стокеру удалось на основе различных мифов создать свой новый, необычайно красивый мир, простирающийся от Средних веков до наших дней, от загадочной Трансильвании до уютного Лондона. А главное — создать нового мифического героя. Героя на все времена.Вам предстоит услышать пять голосов, повествующих о пережитых ими кошмарных встречах с Дракулой. Девушка Люси, получившая смертельный укус и постепенно становящаяся вампиром, ее возлюбленный, не находящий себе места от отчаянья, мужественный врач, распознающий зловещие симптомы… Отрывки из их дневников и писем шаг за шагом будут приближать вас к разгадке зловещей тайны.

Брэм Стокер , Джоэл Лейн , Крис Морган , Томас Лиготти , Брайан Муни , Брем Стокер

Литературоведение / Классическая проза / Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика