От былины до считалки

— Нет, называйте вы, а я выберу. Вернее, пойте все подряд, мне все нужно и интересно.

Я думал, бабушка немного преувеличивает, — нет! Действительно, такую

хорошую песенницу встретишь не часто. Она пела и пела — до самого вечера. А я все записывал.

Разговор этот происходил не где-нибудь в далеком и глухом месте, а под Ленинградом, в нескольких километрах от Гатчины, в деревне Холоповицы. (Название-то какое старинное, догадываетесь, от какого слова?)

И вот сидят, наверное, ребята в этой деревне, да и в соседней, да и в Гатчине, да и в Ленинграде и читают по школьной хрестоматии сказку о Морозке и другие, какие им полагается. И думают: когда-то эти сказки были!..

А что бы взять им и прийти всем классом в гости к такой Марии Николаевне и попросить:

— Расскажите-ка нам, Мария Николаевна, свои сказки! Спойте песню!

Есть великое множество самых различных сказок для детей — веселые байки, прибаутки, сказки о животных, докучные сказки. В них много песенок, игры. Они всегда интересно звучат, в них, как во всех произведениях детского фольклора, часто встречаются звукоподражания, вообще игра звуками.

Докучные сказки можно рассказывать сколько угодно, они бесконечны. Одну докучную сказку наверняка знают все. Ее знают и дети, и их родители, и дедушка, и бабушка, знали прадедушка и прабабушка. Немало поколений детворы повторяло эти незамысловатые строчки: «У попа была собака…» За что же им такая честь? Что в них такого привлекательного? Игра. Игра звуками, игра смыслом, полезная забава.

Встал медведь на колоду —

Бултых в воду!

Уж он в воде мок, мок,

Уж он в воде кис, кис.

Вымок, выкис,

Вылез, высох.

Встал медведь на колоду…

Эта немножко похожа на предыдущую: ворона, как и медведь, тоже то мокнет, то сохнет.

Едем дальше.

Видим мост,

На мосту ворона сохнет.

Хвать ее за хвост,

Шасть ее под мост —

Пусть она помокнет!

Едем дальше.

Видим мост,

Под мостом ворона мокнет.

Хвать ее за хвост,

Шасть ее на мост —

Пусть она обсохнет!

Едем дальше…

Едем дальше…

— Мы с тобой шли?

— Шли.

— Кожух нашли?

— Нашли.

— Я тебе его дал?

— Дал.

— Ты его взял?

— Ваял.

— Так где же он?

Эта записана в Колпине, под Ленинградом:

Жила-была бабушка

На краю сельца.

Поставил дедушка бабушке

Стожочек сенца.

Не рассказать ли сказочку с конца?

А эта в Ленинграде:

У царя был двор.

На дворе был кол.

На колу — мочала,

Начинай сначала:

У царя был двор…

Да, а главное-то чуть не забыл! Рассказать сказку про белого бычка?

Вот

она

и вся…

КАК ПОП ЗАМЕНИЛ ЛЕШЕГО

А теперь расскажу еще одну сказку. Записана она давно, вскоре после окончания войны, в 1946 году.

Первую свою поездку за фольклором я совершил студентом первого курса. Тогда нам с Дмитрием Молдавским удивительно повезло. Мы встретились с редкостной песенницей Анастасией Ивановной Вавиловой и с прекрасным сказочником Ильей Давыдовичем Богатыревым.

Время было еще тяжелое. Хлеб выдавали по нормам, по карточкам. Мы получили специальное разрешение отоварить свои карточки вперед, до конца месяца — и не хлебом, а мукой. И вот с небольшим мешочком муки на двоих мы отправились.

Весело нам было! А самое веселое воспоминание почему-то такое. Шли мы из одной деревни в другую, как раз к песеннице Вавиловой. И вот, когда оказались мы посреди поля, в нескольких километрах от ближайшего жилья, хлынул дождь, ливень настоящий. Мы сразу промокли — куда в поле спрячешься. А бумага, записи в клеенку были обернуты (целлофана-то еще не знали тогда). Конечно, с дороги сбились. В лес какой-то забрели. Сверху — стена воды, ветки мокрые хлещут, волосы на глаза лезут. А мы поем что-то, кричим в восторге. На речку вышли, пошли вдоль речки. Запруда. А у запруды, рядом с мельницей — дом. Тут и жили Вавиловы.

И обсушили нас, и обогрели, и напоили, и накормили… И вот уже разносится по избе старая-престарая песня:

— Кто?

— Да кожух!

— Какой?

— Мы с тобой шли?…

Поле чистое турецкое…

А Богатыревы жили неподалеку от Вавиловых.

Маленький, с мягкими желтыми, не седыми еще волосами старичок. Живой, разговорчивый, — а было ему уже около восьмидесяти. Только познакомились, несколько минут всего прошло, он уже все понял. Очистил место на столе, мы вынули бумагу, карандаши. Сам хозяин сел на табуретку, сложил руки — да куда там, тут же вскочил, забегал, заговорил на разные голоса. Сказку он не просто рассказывал — разыгрывал в лицах. То барина хмурого изображал, то лукавого солдата, то мужичка-простачка.