От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Прежде всего император Александр рекомендовал королю Фердинанду восстановить дружественные отношения с двором португальской Бразилии. Александр I по меньшей мере с 1815 года рассматривал концепцию христианского братства и дружбы между государями как важнейшие инструменты миротворчества. В данном случае российский монарх ожидал, что дружба между испанским и португальским королями приведет к решению конфликта вокруг Рио-де-ла-Плата. Дружеские отношения между Испанией и португальской Бразилией также подчеркнули бы благие намерения Фердинанда по отношению к народу и, следовательно, оказали бы благотворное влияние на его американских подданных. Переходя к конкретике, Александр советовал своему коронованному собрату уравнять в правах всех подданных испанской короны в обоих полушариях. Это бы гарантировало личную безопасность и неприкосновенность собственности и помогло бы свести на нет недовольство, раздуваемое авантюристами и сторонниками безначалия.

Со временем надежды российского правительства на испанскую реставрацию в Америке ослабли, особенно после того как на полуострове начались революция и гражданская война. Чтобы узнать об официальной позиции России относительно испанских колоний в первые месяцы Испанской революции, обратимся к двум запискам, сохранившимся в бумагах министра иностранных дел Каподистрии. Первый документ, датированный мартом 1820 года, начинается с рассказа о возмущениях в Испанской Америке в период с 1808 по 1817 год[420]. В качестве причин указывались признание Жозефа Бонапарта королем Испании, слабость вице-королей, управлявших колониями, политика Великобритании, а также распри между правителями и судебными чиновниками, действовавшими на различных территориях Испанской Америки. Ситуации не помогала и обстановка в самой Испании: неопределенный статус королевской власти, борьба с Фердинандом VII и Наполеоном, военные успехи Франции, дерзость политических фракций и отсутствие порядка в наполеоновском правительстве. Далее автор записки рассматривал модели восстаний в различных частях Испанской Америки, где за власть и легитимность боролись лоялисты, законодательные органы и отдельные юрисдикции. В записке подчеркивалось, что разгоревшаяся в Испании революция привела к потере политических ресурсов. Если бы на полуострове не разразился кризис, то беспорядки в Испанской Америке не переродились бы в полноценное восстание.

С точки зрения автора записки, постоянные восстания объяснялись неустойчивым положением Испании, которое началось с наполеоновского вторжения в 1808 году и продолжалось до возвращения короля Фердинанда VII в 1814 году. Исходя из уроков истории, он выдвинул максиму о том, что одно революционное движение неизменно порождает другое и тем самым объясняет волну восстаний по всей Испанской Америке. Пока роялистская верхушка пыталась сохранить нейтралитет в борьбе между Наполеоном и защитниками Фердинанда, демагоги и отдельные группировки использовали политическую неопределенность для распространения своего влияния. С этой точки зрения восстания в Испанской Америке представали результатом деятельности имущего класса и родовой элиты, участвовавших в обширном заговоре. Иными словами, восстания не представляли собой народное движение или «великую политическую революцию, основанную на принципах». Несмотря на участие низших слоев общества, автор не считал, что Американская революция воплощала в себе чаяния угнетенного народа, требующего перемен. Напротив, беспорядки в Испанской Америке возникли в результате деятельности анархистов, врагов порядка и согласия.