От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Каподистрия обозначал такие меры через идею Всеобщего союза. Как можно было сохранить законную королевскую власть и управляющую Францией конституционную хартию, основанную на втором Парижском договоре (8 (20) ноября 1815 года)? Что не менее важно, при каких условиях – например, при новой революции, – будет считаться, что Франция нарушила договорные обязательства, давая таким образом союзникам право исключить ее из европейского сообщества и силой вернуть ее на путь уважения права (casus foederis)? Каподистрия сделал удивительно идеалистическое заявление о том, что путем предоставления взаимной гарантии целостности территориальных владений государств братский и христианский союз устранил бы всю привлекательность революций, завоеваний и грабежей. Взаимная гарантия лишила бы народы надежд, что можно улучшить свое состояние, отдавая меньше и получая больше. В то время как олицетворением революции являлся не кто иной, как завоеватель, покушающийся на законную собственность и власть, монархи-завоеватели тоже были революционерами, только облачившимися в порфиру. В любом случае речь шла «о торжестве права сильного и безнравственного». Взаимность территориальных гарантий могла бы отбить охоту к таким притязаниям, а затем «Провидение и время довершили бы остальное».

В следующем разделе доклада Каподистрия рассматривал отдельные возражения против идеи взаимной гарантии или Всеобщего союза. Среди них было и беспокойство о надменности Франции и возможном ослаблении Четверного союза, который в глазах многих был более эффективным средством по достижению целей, приписываемых Всеобщему союзу. Каподистрия возражал, что равенство и взаимность со стороны каждого из государств, вступивших во Всеобщий союз, смягчили бы любое проявление французского тщеславия, которое могло бы привести к тому, что восстановленный режим нарушил бы согласие между союзными державами. Парижский договор обязывал Францию сохранять королевскую власть в лице династии Бурбонов и иметь правление, основанное на представительной системе. Ни одна другая великая держава не взяла на себя подобного обязательства; таким образом, в рамках Всеобщего союза Франция фактически находилась бы под доброжелательной опекой всей Европы. Это бы привело к упрочению восстановления страны, а возможную агрессию со стороны Франции против Австрии, Бельгии, Германии, Италии или Швейцарии можно было бы легко пресечь. На протяжении предыдущих трех лет четыре великие державы решали политические вопросы в союзе и единодушии при участии, а не исключении, других заинтересованных сторон. Здесь кажется, что Каподистрия противоречил тому, как он ранее описывал Четверной союз, говоря о его эксклюзивности. Очевидно, что занимаемая Четверным союзом позиция в текущих мирных переговорах не препятствовала участию других государств, чьи интересы затрагивались. Как описывал сам Каподистрия, с 1815 года европейской политикой управляло взаимное доброжелательство, заявленное в Акте от 14 (26) сентября. И все-таки, заключал министр, основываясь на здравом смысле и опыте, именно Всеобщий союз укрепил бы Четверной союз, а не наоборот. Именно Всеобщий союз, неоднократно отождествляемый со Священным союзом, позволил бы союзу четырех держав выстоять независимо от текущих условий. У четырех великих держав не только не было бы стимула действовать против союза; против духа мятежа, царившего среди народов, выступило бы большинство государств Европы, желавших сохранить систему, обеспечивавшую территориальную безопасность, гражданские и политические свободы и существенное признание.