От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое

В Париже 27 мая де Голль устроил прием в честь британского фельдмаршала Монтгомери, которому торжественно вручил в Доме инвалидов высшую французскую награду. Прием, по словам де Голля, «прошел чинно и благородно. Все происходило так, как будто наши „союзники“ ограничивались наблюдением за развитием событий, видимо полагая, что специальные части откажутся подчиняться нам и ситуация выйдет из-под нашего контроля».

Французский МИД ответил на пришедшую накануне ноту Лондона, заявив, что беспорядки в Леванте спровоцированы искусственно и что туда уже введено много новых английских войск без протеста со стороны сирийцев или ливанцев. Де Голль уверял, что «к 27 мая французские силы и специальные войска положили конец беспорядкам на всей территории страны, за исключением мохафазета Джебель-Друз, где в нашем распоряжении было всего несколько человек».

На следующий день ситуация резко обострится. Великобритания и Франция окажутся едва ли не в состоянии войны в Леванте.

Во время войны и после нее резко обострились и палестинская проблема, и еврейский вопрос. Евреи, безусловно, душой и сердцем ненавидели гитлеровскую Германию, ставившей целью тотальное уничтожение евреев.

За несколько дней до начала войны председатель Всемирной сионистской организации Хаим Вейцман отправил послание премьер-министру Чемберлену, где уверял в стремлении палестинских евреев оказывать Великобритании помощь «людскими ресурсами и техническими средствами». Когда Англия в сентябре 1939 года вступила в войну, 150 тысяч живших в Палестине евреев изъявили намерение создать Еврейский легион или влиться в состав британского африканского корпуса. Опасаясь арабских протестов, Лондон запретил создание Еврейского легиона. Англичане сочли за благо не вручать оружие такому большому числу евреев, а отобрали 30 тысяч человек, которых раскидали по разным частям и подразделениям.

Но дальше отношения между Лондоном и еврейской общиной Палестины становились все более напряженными. В Англии в том же 1939 году была издана «Белая книга», которая устанавливала жесткие ограничения на иммиграцию евреев в Палестину и обещала создание там независимого государства только в 1949 году и под руководством арабского большинства. Это означало, что жившие в Европе евреи оставались заложниками нацистов. Это вызвало взрыв негодования в сионистских организациях.

Активный участник сионистского движения, будущий посол Израиля в Москве и премьер-министр Голда Меир напишет в мемуарах: «Тысячу раз с самого 1939 года я пыталась объяснить себе и, конечно, другим, каким образом британцы в те самые годы, когда они с таким мужеством и решимостью противостояли нацистам, находили время, энергию и ресурсы для долгой и жестокой борьбы против еврейских беженцев от тех же нацистов. Но так и не нашла разумного объяснения – а, может быть, его и не существует… В сущности, ведь только тогда, когда британское правительство, вопреки всем резонам и всякой гуманности, решило встать железной стеной между нами и всякой возможностью для нас спасать евреев из рук нацистов, мы поняли окончательно, что политическая независимость уже не отдаленная цель».

Тем не менее Давид Бен-Гурион, лидер «Хаганы» – сил самообороны еврейского ишува (как называли еврейское население Палестины, или Эрец-Исраэль), был готов закрыть на это глаза, заявив: «Мы будем оказывать помощь Британии в войне так, как будто нет „Белой книги“, и бороться против „Белой книги“, как будто нет войны». Он настаивал на приостановке антибританской деятельности. Несмотря на запреты из Лондона, нелегальная иммиграция евреев продолжалась, и английская администрация старалась ее не замечать.

Большинство сионистов в Палестине в конце концов смирились с линией Бен-Гуриона. Но были и весьма значимые исключения. Ряд радикальных сионистских групп сочли англичан главной угрозой своему делу и начали вооруженное сопротивление с целью изгнания их из Палестины.

«Опубликование „Белой книги“ привело к первому открытому столкновению евреев с англичанами, – пишет Даймонт. – Еврейская молодежь устремилась в ряды Эцела, который заявил, что англичане, ограничивая еврейскую иммиграцию в Палестину, солидаризируются с арабами и потому становятся такими же врагами евреев, как арабы. Еврейские юноши дерзко прищемили хвост британскому льву. Лев взревел от боли и бросился ловить обидчиков. Эцел был неуловим, англичане неутомимы. Обе стороны оказались втянутыми в конфликт, который ни одна из них не желала».