От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое

13 апреля Молотов и Мацуока подписали Пакт о нейтралитете, Декларацию о взаимном уважении территориальной целостности и неприкосновенности границ Монгольской Народной Республики и Маньчжоу-Го, а также письма по вопросам торгового и рыболовного соглашений и ликвидации концессий на Северном Сахалине.

Это был крупный дипломатический успех, позволявший надеяться избежать войны на два фронта. А немцам оставалось кусать локти. Впрочем, в Токио не переоценивали нерушимости заключенного соглашения. В «Секретном дневнике войны» генштаба японской армии 14 апреля была сделана запись о том, что пакт «дает дополнительное время для принятия самостоятельного решения о начале войны против Советов». А 6 мая Мацуока заявил Отту – немецкому послу в Токио: «Ни один премьер-министр или министр иностранных дел не будет в состоянии удержать Японию на нейтральной позиции в случае конфликта с Советским Союзом. В этом случае Япония будет вынуждена напасть на Россию на стороне Германии».

Советско-японский пакт был крайне нервно воспринят в Китае, поскольку означал провал попыток Чан Кайши втянуть СССР в войну с Японией.

Но Москва и не думала отказываться от негласной помощи Китаю, стараясь при этом не вызвать войну с Японией.

После нападения 22 июня 1941 года Германии на СССР на секретных заседаниях Координационного совета японского правительства и императорской ставки активно обсуждалась возможность объявления войны Советскому Союзу. Одним из сторонников этой идеи выступил… Мацуока. За нападение на СССР были также принц Коноэ и начальник генштаба армии Сугияма.

Тем не менее 2 июля императорская конференция одобрила другой план: готовиться к войне с Англией и США, продолжать продвижение на юг, оккупировать французский Индокитай. В войну Германии с СССР пока не вмешиваться, скрытно завершая военные приготовления против Москвы, чтобы быть готовыми в любой удобный момент. Согласно плану «Кантокуэн» («Специальные маневры Квантунской армии»), дата начала военных действий против СССР назначалась на 29 августа с их победным завершением в середине октября – синхронно с триумфом германского оружия.

А что китайцы? Панюшкин 23 июня сообщал о позиции Чан Кайши: «Стремление Китая к еще большему сближению с СССР является твердой политикой правительства Китая». Правительство Гоминьдана заявило о разрыве дипломатических отношений с Германией и Италией и о присоединении к антифашистскому блоку.

Приняв решение воевать сначала с США и Великобританией на юге, японцы делали все возможное, чтобы создать в Вашингтоне и Лондоне впечатление того, что Япония намерена уже в ближайшее время нанести удар именно по Советскому Союзу. Можно сказать, что такая дезинформация была успешной. Позиция высшего политического руководства США и оперативные планы Тихоокеанского флота действительно исходили из неизбежности советско-японской войны, особенно по мере успехов немецких войск.

23 июля Токио добился от французского марионеточного правительства Виши соглашения о размещении японских войск в Южном Индокитае, которое было немедленно реализовано. Это создавало прямую угрозу интересам США и Великобритании в Малайе, Сингапуре, голландской Индии и на Филиппинах. Черчилль требовал от Вашингтона резких ответных мер, и 26 июля США объявили о замораживании японских активов и установлении контроля над финансовыми, экспортными и торговыми операциями с Японией.

При этом ожидания советско-японской войны в Вашингтоне только усилились с приходом 18 октября на пост премьера воинственно настроенного генерала Тодзио. 19 ноября в Госдепе подготовили проект временного соглашения с Японией: в обмен на вывод войск из Южного Индокитая США разморозят японские активы. Когда 22 ноября государственный секретарь Корделл Хэлл передал проект дружественным державам, решительнейший протест последовал от Чан Кайши. Тем не менее «нота Хэлла» была вручена японскому правительству.

Попытки Вашингтона избежать войны с Японией путем урегулирования разногласий, с том числе за счет интересов третьих стран, ничего не дали. «Умиротворение» агрессора и здесь, на Тихом океане, потерпело фиаско. Из двух возможных и ожидаемых направлений главного удара – на Север или на Юг – Япония выбрала третье – на Восток, против Соединенных Штатов.

На ключевой Императорской конференции 6 сентября 1941 года, когда было принято официальное решение о начале войны с США, Хирохито молча наблюдал за ее работой. Как это было и всегда. Но в этот раз император неожиданно развернул лист бумаги и прочитал краткий стих, написанный его дедом императором Мэйдзи:

«Взглянув на мир,Словно на своих родных братьев,Как я могу допустить, что его спокойствиеБудет так необдуманно нарушено?»

– Эти слова запали мне в душу, – сказал император. – Это чувствует мое сердце, и мой дед выразил в этом стихе свою великую любовь к миру.

Но Хирохито не выступил против войны.