От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое

Сторонник войны до конца президент Рюти 28 июля 1944 года прибыл в Ставку, чтобы сообщить Маннергейму о своем намерении уйти в отставку и уговорить его занять пост главы государства. «На этот раз я решил, что обязан испить эту чашу горечи…», – напишет Маннергейм. 4 августа парламент единогласно избрал его президентом. При этом он оставался и Верховным главнокомандующим. Пост премьер-министра был вручен верховному судье Антти Хакзелю, бывшему министру иностранных дел и послу в Москве.

В Финляндию 17 августа прилетел фельдмаршал Кейтель, чтобы, как писал Маннергейм, «от имени Гитлера поздравить в связи с возложением на меня функций главы государства. На самом деле намерением Гитлера было в последнюю минуту попытаться удержать нас от выхода из войны». Оба темнили как могли. «Общий тон высказываний фельдмаршала Кейтеля выражал оптимизм, проявление которого входило в его задание». Маннергейм прямо не говорил о предстоявшем предательстве союзника.

«Шаг, который мы вынуждены были сделать, был очень болезненным, но выбора у нас не было», – сокрушался он. 25 августа в адрес советского посла в Швеции Александры Коллонтай был направлен официальный запрос об условиях начала мирных переговоров. Ответ пришел оперативно: Финляндия должна немедленно разорвать отношения с Германией и потребовать от нее освободить в течение двух недель финскую территорию от немецких войск. Если немцы будут сопротивляться, их следовало интернировать. Сообщалось, что эти условия были согласованы с Лондоном и Вашингтоном.

Финское руководство 2 сентября дало согласие и направило послу Германии в Хельсинки ноту о разрыве дипломатических отношений и с требованием к немецким войскам покинуть Финляндию в течение двух недель. Этот демарш Маннергейм сопроводил прочувствованным письмом фюреру: «В данный момент, когда речь идет о решении труднейших задач, я чувствую потребность информировать Вас о том, что пришел к убеждению, что необходимость спасения моей страны накладывает на меня обязанность найти быстрый выход из войны.

Неблагоприятный ход мировой войны во все большей мере ограничивает возможности Германии предоставлять нам помощь в моменты наивысшей необходимости, а таких с большой вероятностью следует ожидать…

Наши дороги вскоре, вероятно, разойдутся. Но память о наших немецких товарищах по оружию останется жива. В Финляндии немцы, можно с уверенностью сказать, не были представителями чужой державы, но соратниками и товарищами по оружию… Хочу Вас заверить, что на протяжении минувших нескольких лет не произошло ничего такого, что дало бы нам повод смотреть на немецкие войска как на агрессоров и угнетателей…

Я считаю своей обязанностью вывести мой народ из войны. Вашего оружия, так щедро нам предоставленного, я не могу использовать и не использую добровольно против Германии. Я выражаю надежду, что Вы, даже если и не одобрите моего письма, так же как я и все финны, пожелаете предпринять все усилия для того, чтобы разрыв существовавших до сих пор отношений прошел без каких-либо обострений».

4 сентября 1944 года Финляндия объявила о прекращении огня, а через три дня в Москву прибыла полномочная делегация во главе с премьером Хакзелем. В Кремле ее приняли далеко не сразу.

14 сентября вечером у премьера случился инсульт, и переговоры вели генералы Вальден и Хейнрихе, а также министр иностранных дел Энкель.

14 сентября Энкель и назначенный на пост главы союзной контрольной комиссии в Финляндии Жданов подписали соглашение о перемирии. Но это был еще не мирный договор.

Большая часть выдвинутых Молотовым условий повторяла прежние. Финляндия должна разоружить немецкие войска и передать их союзному командованию, интернировать немецких и венгерских граждан, поделиться немецкой секретной документацией. Новым было требование вместо острова Ханко отдать территории вблизи Хельсинки – округа Порккала, а также весь регион Петсамо с единственным финским портом на побережье Баренцева моря. Сумма репараций была снижена с 600 до 300 млн долларов, выплачиваемых товарами в течение шести лет. В течение пяти дней предписывалось вернуть армию на границы 1940 года и привести ее в состояние мирного времени за два с половиной месяца. Советскому Союзу должно быть предоставлено право использования до окончания войны портов, аэродромов и торгового флота. Ввод советских войск в Финляндию или изменение ее строя не предусматривались.

18 сентября Москва оформила свои требования в форму ультиматума: договор должен быть подписан до 12 часов следующего дня. Некоторые финские военачальники полагали, что при благоприятных обстоятельствах Финляндия продержится против Красной армии еще в течение трех месяцев, а потому призывали не спешить. Другие, включая самого Маннергейма, не были настроены столь оптимистично. И.о. премьера барон фон Борн с чувством глубокой скорби предложил принять условия.