От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое

В ходе операции «Багратион» летом 1944 года наши войска освободили не только Белоруссию, но также большую часть Литвы и Восточной Польши. И сразу же Миколайчик устремился в Вашингтон, где сделал немало заявлений в антисоветском ключе. Более того, в Москве стало известно: «Рузвельт, который совсем недавно в Тегеране согласился с черчиллевской формулой о границе по „линии Керзона“, порекомендовал Миколайчику „оттянуть любое урегулирование о границах“».

Гарриман убедил президента в решимости Сталина решить проблему Польши в случае отсутствия каких-либо договоренностей в одностороннем порядке, без согласований, арбитражей и плебисцитов. Президент считал возможным согласиться на признание линии Керзона, если с ней согласятся остальные, включая поляков, но готов был «замолвить слово Сталину о Львове». Беспокойство посла по поводу перспективы насаждения в Восточной Европе просоветских режимов Рузвельт фактически не разделял, заявив изумленному Гарриману, что ему все равно, будут ли соседние с Россией страны «коммунизированы или нет».

Действительно, реальных рычагов воздействия на политику Советского Союза в Восточной Европе у Соединенных Штатов не было. Рузвельт осенью 1944 года откровенно написал Хэллу: «Следует помнить, что на оккупированной территории они будут делать более или менее то, что захотят».

После некоторых колебаний Москва дала зеленый свет формированию новых органов польской власти из лояльных ей политиков в пику лондонскому.

О советизации Польши речи не шло. «Советских порядков не вводить… костелов не трогать», – прямо говорилось в Постановлении ГКО от 31 июля 1944 года. Но ставка делалась конечно же на просоветские силы и на борьбу с Армией Крайовой и другими пролондонскими организациями. «Никаких других органов управления, и в том числе – выдающих себя за органы польского эмиграционного „правительства“ (в Лондоне), кроме органов ПКНО, не признавать, – говорилось в том же Постановлении ГКО. – Иметь в виду, что лица, выдающие себя за представителей польского эмиграционного „правительства“ в Лондоне, среди которых обнаружено немало гитлеровских агентов, должны рассматриваться как самозванцы и с ними следует поступать как с авантюристами».

22 июля 1944 года в освобожденном Люблине был образован Польский комитет национального освобождения (ПКНО) во главе с Болеславом Берутом. Вместе с тем не исключалась возможность коалиции «лондонцев» и «люблинцев».

Черчилль умолял Сталина срочно принять Миколайчика, и советский лидер согласился. 27 июля Миколайчик выехал в Москву. В эти дни эмигрантское правительство с согласия Лондона мобилизовало своих сторонников внутри Польши для реализации единственно возможного сценария, позволявшего ему оказаться у власти: самим освободить Варшаву до прихода туда Красной Армии.

Только на встрече с Молотовым 31 июля Миколайчик счел нужным туманно, не раскрывая детали, сообщить:

– Польское правительство обдумывает план генерального восстания в Варшаве и хотело бы просить советское правительство о бомбардировке аэродромов около Варшавы.

При этом Миколайчик не сказал, что восстание начнется уже на следующий день. Молотов будет возмущаться, что в Кремле узнали о восстании из сообщения агентства «Рейтер» только 2 августа.

Варшавское восстание Армии Крайовой должно было выступать главным аргументом «лондонцев» для выдвижения претензий на руководство Польши. В западной и польской литературе общим местом является обвинение СССР в нежелании по политическим мотивам помочь восстанию, которое в итоге было потоплено немцами в крови. Конечно, Сталин был очень недоволен, что о подготовке восстания и о необходимости его поддержать он узнал постфактум. Войска 1-го и 2-го Белорусского фронтов, действовавшие на варшавском направлении, наступали с 23 июня и прошли с огромными потерями 500 км. Немедленно перейти в новое наступление они были не в силах. «Все произошло настолько неожиданно, что мы терялись в догадках и вначале думали: не немцы ли распространяют эти слухи, а если так, то с какой целью? Ведь, откровенно говоря, самым неудачным временем для начала восстания было то, в какое оно началось. Как будто руководители восстания нарочно выбрали время, чтобы потерпеть поражение», – писал непосредственный участник событий Рокоссовский.

Сталин вместе с Молотовым приняли польскую делегацию 3 августа. Миколайчик поведал, что польская подпольная армия начала открытую борьбу против немцев в Варшаве, и он хотел бы создать там правительство, которое опиралось бы на четыре партии, представленные в польском правительстве в Лондоне, и на польскую рабочую партию.

Сталин обратил внимание на то, что Миколайчик игнорировал факт существования ПКНО и что советское правительство не признает лондонского польского правительства, оно порвало с ним отношения.

– Но если польское правительство в Лондоне имеет намерения и считает целесообразным договориться с ПКНО и создать одно польское правительство, то советское правительство готово этому помочь, – уверил Сталин.