От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое

Американцы позволили танковым частям Леклерка и Кёнига 24 августа первыми вступить в восставший Париж, когда основная часть города уже была освобождена французскими патриотами во главе с полковником Анри Роль-Танги, коммунистом. 25 августа Роль-Танги и Леклерк приняли официальную капитуляцию немецкого гарнизона. В тот же день в Париже Леклерк встретил на вокзале Монпарнас председателя Временного правительства де Голля. Столица Франции ликовала.

26 августа де Голль идет по Елисейским полям. Это день его триумфа. Движение Сопротивления задвинуто на задний план.

Освобождение Франции шло быстро. К концу сентября, за исключением Эльзаса и подступов к нему, а также альпийских перевалов и опорных пунктов на Атлантическом побережье, вся территория Франции была очищена от немцев.

Эйзенхауэр писал, что «французы блестяще сражались при вторжении в Южную Францию, в Вогезах и при наступлении на верхний Рейн. Их эффективность быстро упала с наступлением зимних холодов в конце 1944 года, поскольку значительную часть французской армии составляли африканские войска, не привыкшие к холодам и ненастьям, свойственным для кампании на Европейском театре военных действий в зимних условиях. Однако весной 1945 года во время заключительных операций войны французская армия храбро наступала и успешно заняла большие районы Южной Германии. Одновременно с этим они вели наземные и воздушные боевые действия против немцев в районе Бискайского залива, в результате чего освободили Бордо и остров Олерон».

Существенным обстоятельством, писал Эйзенхауэр, была «полная зависимость французской армии, да фактически и значительной части населения, от американских поставок. Это являлось дополнительным задевающим их гордость фактором, и, хотя они постоянно настаивали на более крупных поставках им всякого рода материалов и предметов боевого обеспечения, их, естественно, угнетало сознание того, что без этих поставок они совершенно беспомощны. Все это порождало особую чувствительность, и поэтому с французами трудно было иметь дело, когда они находили в каком-либо вопросе, хоть и пустячном, нечто такое, что, по их мнению, затрагивало их национальную честь».

Все страны Большой тройки были заинтересованы в том, чтобы иметь Францию на своей стороне. Вашингтон, Лондон и Москва 23 октября 1944 года официально признали Временное правительство Французской Республики. В Париже открылись двери посольств, закрытые во время оккупации.

Главным образом усилиями Черчилля, рассчитывавшего создать противовес влиянию СССР (а в перспективе и Германии) в Европе, Франция получила положенное великой державе по статусу: оккупационную зону в Германии, постоянное членство в Совете безопасности ООН.

Не возражала против этого и Москва, где де Голля принимали в конце 1944 года. Кремль поддержал предоставление Франции места в Совете безопасности будущей международной организации и в Европейской консультативной комиссии. Но переговоры о заключении всеобъемлющего советско-французского договора чуть было не зашли в тупик, когда Кремль начал настойчиво подталкивать французов к признанию просоветского Люблинского правительства в Польше. Де Голль даже был готов покинуть Москву без договора. Сталин сделал шаг назад, и в 4 часа утра в день отъезда документ был подписан.

Франция была предельно ослаблена войной. Национальный доход Франции был вдвое меньше, чем в 1938 году. «Железные дороги были практически заблокированы – из 12 000 локомотивов у нас осталось 2 800… На автодорогах были взорваны 3 000 мостов, из трех миллионов автомобилей осталось всего около 300 000 на ходу, а недостаток горючего превращал любую поездку в самую настоящую авантюру… Имеющиеся склады продовольствия, сырья, горючего, готовой продукции оказались совершенно пустыми», – писал де Голль.

Страна потеряла около 600 тысяч человек и испытала серьезные разрушения. В Нормандии и Гавре уцелело лишь 18 % зданий, в Кане – 27 %. Продовольственный кризис тянулся до 1947–1948 годов. Муку импортировали из США, но, якобы по ошибке переводчика, она оказалась кукурузной, и какое-то время французы довольствовались исключительно желтым хлебом из кукурузной муки.

Начались споры о характере политической системы страны. Предложения возродить институты Третьей республики в итоге были отвергнуты. Известный писатель и историк Андре Моруа объяснял почему: «Во-первых, потому, что исстрадавшаяся страна затаила злобу на тех, кого считала ответственными за свои страдания, и, казалось, желала что-то нового. Во-вторых, потому, что те люди, которые в Лондоне, в Алжире либо в сопротивлении внутри страны приняли на себя командование в таких опасных обстоятельствах, считали вполне законным сохранить за собой власть и теперь. Поэтому было решено, что Французской республикой будет управлять Временное правительство, будет назначено Учредительное собрание, а новую конституцию ратифицирует плебисцит».