Откровения акушерки. Тайны родильного отделения

Через час я предложила пациентке немного поспать. Все шло хорошо, но ей понадобятся силы, когда дело дойдет до родов. Единственная проблема заключалась в том, что Джессика пила антибиотики: у нее была повышенная температура во время обращения в больницу – первый признак инфекции. Поэтому ей немедленно дали препараты в качестве меры предосторожности. Мне нужно было ходить к пациентке каждый час, чтобы вводить их через канюлю.

Джессика слегка дремала на кровати, когда я в полночь осторожно открыла дверь.

– О, вот она опять! – усмехнулся Адам, закатывая глаза, когда я на цыпочках вошла в палату. Он был хорошим человеком и изо всех сил старался поднять настроение жены в это мрачное время.

– Вы просто не можете держаться в стороне, – добавил он. – Она заснула всего пять минут назад.

– Я вас разбудила? Мне очень жаль, Джессика, – сказала я, – но я должна дать вам антибиотики.

– Нет, все в порядке, – вздохнула женщина. – Вообще-то я не сплю. Просто дремлю.

Постепенно в течение ночи я узнавала все больше и больше о Джессике и Адаме, и между нами сформировалась сильная связь. Возможно, это была худшая ночь в их жизни, и самое меньшее, что я могла сделать, – просто быть рядом с ними. До самого утра мы говорили об их жизни, надеждах и стремлениях.

Позже Джессика прошептала в темноте:

– Можно вас кое о чем спросить?

Адам спал в кресле рядом с кроватью. Я записывала показатели пациентки.

– Конечно.

– А как он будет выглядеть? Ну, будет ли он нормальным?

Несмотря на то что я никогда раньше не присутствовала при появлении мертворожденных, я видела довольно много таких младенцев в отделении, поэтому постаралась по возможности успокоить ее:

– Да, младенец будет нормальным. Он все равно остается вашим ребенком. Малыш был в порядке на всех УЗИ, ведь правда? Он отлично выглядел тогда и будет прекрасен, когда родится. Он все еще будет теплым. В конце концов младенец замерзнет, но вы можете держать его и проводить с ним столько времени, сколько захотите. Все будет в порядке. Единственная разница будет в том, что он не жив.

– О, я не уверена, что смогу взять его на руки, – Джессика казалась встревоженной.

– Ну, сейчас вам не нужно принимать никаких решений, – сказала я. – Посмотрим, что вы почувствуете, когда придет время.

Она боялась увидеть, как будет выглядеть ребенок. В конце концов, это естественно – бояться неизвестного, и я тоже испытывала трепет, но в глубине души знала, что младенец будет нормальным.

В четыре часа утра состояние Джессики изменилось, и она начала ощущать давление. В этот момент в палату вошла Беверли, и я немного отступила назад. Все-таки я в первый раз присутствовала на таких родах, а у Беверли был опыт. Я наблюдала, как она помогала принять мальчика Джессики, потому что никогда раньше не видела ничего подобного, и должна признаться, чувствовала беспокойство. Но ребенок появился довольно быстро, что было настоящим благословением. И он был прекрасен: от крошечных глаз до мягко сморщенного рта он выглядел совершенным, как спящий младенец. Пуповина вышла за ним, и тогда мы увидели узел.

– Это истинный узел, – тихо произнесла Беверли. – Вот что случилось с вашим сыном. Пока он двигался внутри матки, пуповина завязалась узлом и туго натянулась, перекрыв кровоснабжение. Ни вы, ни кто-либо другой не смогли бы ничего сделать. Знаю, сейчас это не утешает, но случившегося было не изменить.

В нашей больнице мать мертворожденного ребенка может находиться с ним столько, сколько ей нужно для принятия судьбы и успокоения.

Беверли передала мальчика мне, и в этот момент все мои страхи растаяли. Я заметила, что он обмяк и казался тяжелее живого младенца. Его руки и ноги были безжизненны, а глаза закрыты. Но в остальном младенец был само совершенство. Еще один прекрасный ребенок. Я немного подержала мальчика, пока Джессика и Адам плакали вместе. Я тоже рыдала – из-за бедного ребенка, которого только что держала на руках, и родителей, которые любили его. Мы горевали вместе. Потом я отдала Джессике сына, и она осторожно, медленно обняла его.

– О, он такой милый! – тихо воскликнула она в изумлении. – Взгляни, Адам. Посмотри, как он прекрасен.

Адам не мог вымолвить ни слова. Я догадалась, что в этот момент в его голове неистово роились мысли. Миллион возможностей для мальчика, в которого их сын вырос бы, для мужчины, которым стал бы, и для счастья, которое он мог принести. И теперь Адама переполняла невыносимая печаль из-за этого прекрасного безжизненного ребенка на руках у жены.