Откровения акушерки. Тайны родильного отделения

Они назвали его Томасом, и в течение трех дней после родов Джессика оставалась в больнице, проводя с ребенком столько времени, сколько могла. Для нее было очень важно выяснить причину смерти и знать, что это было просто невезение и ничто не могло помешать несчастливой случайности. Возможно, жесткая правда немного облегчила принятие произошедшего. Мы присматривали за парой все это время: вместе купали младенца и одевали, сделали книгу памяти с его крошечными отпечатками рук и ног и поместили в нее прядь волос, а также десятки фотографий. Они также сохранили больничную бирку ребенка, которая была на его лодыжке, таблицу с весом и ростом, свидетельство о рождении, а также копию книги молитв от нашего капеллана. Мы говорили с Джессикой, когда она обращалась к нам, но оставляли ее наедине с Томасом, когда она, казалось, хотела провести время только с ним. И хотя это было ужасно грустно, виделось что-то умиротворяющее в том, чтобы дать скорбящей матери время и место, чтобы оплакать ребенка.

Через три дня ей все еще не хотелось уезжать.

– Знаю, что я должна, но не хочу, – призналась мне Джессика.

Возвращение из роддома без ребенка, наверное, самое мучительное в переживании его потери. В больнице он хотя бы реален – дома остаются лишь воспоминания.

Я могла понять – здесь, в больничной палате, Томас был реальным. Настоящим ребенком, которого она могла бы обнимать и трогать в любое время. Вернуться домой означало оставить его позади, окончательно разорвать ту связь, которую она формировала со своим маленьким мальчиком почти девять месяцев. Ехать домой означало планировать похороны. Вернуться означало войти в свежевыкрашенную детскую и увидеть аккуратно сложенную одежду и кроватку, которая навсегда останется пустой. Возвращение домой было последней каплей.

Через несколько недель я пришла в отделение в начале смены и увидела, что вся стойка регистрации уставлена вином, шоколадом, цветами и сладостями.

– Что все это значит? – рассмеялась я. – Мы открываем сувенирный магазин?

– Это от Адама, – ответила Джен, координатор родильного отделения. – Помнишь семью, в которой был мертворожденный ребенок, ты еще за ними присматривала? Отец принес все это сюда. Смотри, на большинстве подарков есть имена, для тебя тут довольно много всего.

Я не могла поверить в подобную щедрость. Адам купил нам всем подарки, каждый с индивидуальной биркой. Там было несколько бутылок вина, а также огромная коробка конфет и красивые цветы для меня. Сообщение на подарочной открытке было простым, но искренним: «Мы так благодарны за все, что вы для нас сделали. С любовью, Джесс, Адам и Томас».

Трагедии с потерей ребенка переживают не только сами матери и отцы. Акушерки тоже люди и не могут не чувствовать всю их скорбь.

Помимо индивидуальных подарков, пара оставила и общие: множество коробок с печеньем и гигантских банок со сладостями. Это было совершенно излишне, но заставило меня почувствовать себя лучше. Потому что, хотя эти родители и понесли сокрушительную потерю, они были явно довольны заботой, которой мы их окружили. Я спросила администратора, можно ли позвонить им. Обычно это не разрешалось, но тут мы сделали исключение.

– Вы действительно не должны были присылать столько подарков, но спасибо вам за все, особенно за отзыв о нашей работе. Для меня это очень много значит, – поблагодарила я.

* * *

В последующие годы Джессика и Адам поддерживали связь с нашим отделением. Они провели большую работу по сбору средств для улучшения ухода за больными. И я рада, что они вернулись через два года, чтобы снова родить – на этот раз красивого здорового маленького мальчика. Была чужая смена, когда Джессика рожала, но я смогла ухаживать за ней после родов и помогать с грудным вскармливанием. Это было значимо для нас обеих. Я не знала, что у нее был еще один ребенок, пока однажды не встретила ее мужа в магазине Tesco пару лет спустя.

– Вы Адам, не так ли? – воскликнула я, увидев его. Он едва узнал меня, и я объяснила, что помогла принимать роды Томаса. – А это кто? – я указала на крошечного младенца в коляске.

– Это Генри, – сказал он, улыбаясь. – Наш ребенок!

– Еще один мальчик? – рассмеялась я.

– Да, еще один мальчик!

* * *

На третьем году обучения круг нашей ответственности значительно расширился, как в родильном отделении, так и в клинике. Это была большая учебная больница, и утром мы посещали все женские консультации, а после обеда вместе с акушеркой навещали рожениц, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. На третьем курсе мы также присутствовали на домашних родах, обычно как вторые акушерки, хотя однажды меня вызвали в качестве главной[14].