Откровения акушерки. Тайны родильного отделения

Не помню, как ехала домой в то утро. Только что я завела мотор на стоянке у больницы, а в следующую минуту уже выруливала на нашу подъездную дорожку. Должно быть, я пребывала в состоянии шока. Звонок Питеру был одним из худших моментов в моей жизни. Говорить отцу, который всего несколько минут назад наслаждался Рождеством с детьми, что он может потерять жену, было ужасно. И даже сейчас я не знала, жива ли Анна. Я находилась в полном оцепенении. Ничто не казалось реальным. Уилл уже был наверху с Бетти, они оба кипели от энергии и возбуждения, и, что удивительно, ему удалось уговорить дочь не разворачивать подарки без меня. Но я едва могла говорить.

– Ты в порядке? – спросил он одними губами, пока Бетти прыгала на диване, сжимая в руке большой продолговатый сверток и выпрашивая у меня разрешение открыть подарок.

– Пожалуйста, можно открыть? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – умоляла она.

– Потом расскажу, – ответила я одними губами. – Давай, – сказала я, улыбаясь Бетти. – Ты можешь открыть его.

Даже первое Рождество в семейном кругу, так тщательно планируемое, было сорвано работой: я не могла выбросить из головы трагедию своей пациентки.

Не помню, что происходило дальше. Я хотела бы сказать, что первое семейное рождественское утро было таким же волшебным, каким я себе его представляла, но не могу вспомнить ничего. Я отсутствовала. Возможно, я разговаривала, улыбалась и шутила, играя с Бетти, но на самом деле я просто делала вид, что ничего не произошло.

Самым четким воспоминанием о том дне, о том первом семейном Рождестве, которое я так старательно планировала, было то, как я лежала на кровати наверху и безудержно рыдала. Я просто не могла перестать думать об Анне и Питере. Как я могу наслаждаться праздником, зная, что они переживают? Мои родители приехали к нам, семья Уилла тоже. Все кружились вокруг Бетти, и мне удалось слиться с фоном, я была не в состоянии наслаждаться весельем вокруг. Уилл приготовил потрясающий обед, который я могла только ткнуть вилкой, а после мне удалось лечь и поспать несколько часов. В шесть вечера, когда я проснулась, Уилл сказал, что я пропустила звонок из больницы. Я сразу же перезвонила туда. Сэм была на смене и сообщила мне новости.

В общей сложности Анна потеряла шестнадцать литров крови, что примерно в три раза больше, чем есть у нас в организме. Врачи не могли достаточно быстро вливать кровь, прежде чем она снова вытечет наружу. Около полудня пациентку наконец стабилизировали, а затем на вертолете доставили в большую больницу, где ей предстояла эмболизация (процедура, при которой прижигают главные сосуды матки, чтобы остановить дальнейшее кровотечение). Ситуация все еще оставалась рискованной, но женщина по крайней мере была жива и стабильна. Уилл обнял меня, когда я положила трубку.

– Прости, – рыдала я в его объятиях. – Все прошло не так, как должно было.

– Все в порядке, не волнуйся, – прошептал он, гладя меня по волосам. – Бетти ничего не заметила. У нее был чудесный день.

– Правда? – у меня опять потекли слезы.

– Да. Ты выбрала отличные подарки. Они ей очень понравились. Конечно, дочь думает, что их все принес Санта, так что ты не получишь никакой благодарности, но эй, в этом ведь и есть все волшебство, верно?

– Ты чудо, спасибо, – усмехнулась я.

Если бы не Уилл, все Рождество развалилось бы на части.

– Я сжег картошку и испортил сковородку, – сказал он.

– А я и не заметила, – засмеялась я.

– Вот за это я тебя и люблю.

17. Все проблемы в голове

Почему всегда именно женщины с боязнью уколов нуждаются в большинстве инъекций? После многих лет работы акушеркой я должна сказать болезненную правду. Если у вас есть страх перед уколами – или трипанофобия, его официальное название, – вы, скорее всего, в итоге будете как подушка для булавок! Именно таким людям всегда нужны анализы крови, дополнительные лекарства и обезболивание. И я знаю, что это злорадство, но нахожу забавным, когда ко мне приходит пациентка, покрытая экстравагантными татуировками и заявляет, что не выносит иголок.

– Что? Со всеми этими прекрасными произведениями искусства? – говорю я с улыбкой.

Существует еще токофобия, боязнь самих родов, что уже совсем странно. Большинство женщин испытывают определенный трепет и беспокойство по этому поводу. В конце концов, мало существует вещей сложнее, чем пытаться вытолкнуть ребенка из влагалища. Но настоящая фобия родов совершенно парализует. В подобных случаях женщине обычно делают кесарево сечение, если только роды у нее еще не начались. Во втором случае мы успокаиваем пациентку с помощью различных дыхательных техник, ароматерапии, музыки и вообще стараемся вести себя как можно более обнадеживающе.