Отпусти своего демона

С потолка свисали округлые оранжевые светильники, фоном играла тихая музыка. Гретхен сделалась необычно молчалива, лишь изредка бросая короткие реплики. Она медленно пила вино, рассеянно глядя поверх бокала на своего собеседника.

Джеку почудилось, что она внезапно утратила к нему интерес.

– Хочешь чего-нибудь еще? – спросил он. – Десерт? Коктейль?

– Нет, герр Иван.

Еще несколько минут назад Кравцову казалось, что встреча превзойдет все его самые смелые ожидания. Но теперь он начал сомневаться.

– Я сделал что-то не так, Гретхен? – прямо спросил он.

Девушка окинула его долгим задумчивым взглядом и не ответила.

Пожалуй, впервые за всю свою психотерапевтическую практику Иван Кравцов не мог со стопроцентной уверенностью сказать: его собеседница специально играет на нервах или же естественна в своих проявлениях. С Гретхен никогда не поймешь точно. Это одновременно и привлекает, и раздражает.

Среди психотерапевтов ходили байки о «нечитаемых», не поддающихся анализу людях. Кравцов в эти мифы не верил. Любого человека можно расшифровать. Другое дело, что иногда этот процесс требует времени. Но при известной доле усердия рано или поздно ключ обязательно найдется. И тогда все загадочные прежде поступки, все, что движет человеком, станет предельно ясным. У Джека было недостаточно времени, чтобы копнуть вглубь и понять Гретхен. Но если ему представится шанс, он обязательно ее вычислит. Перспектива будоражила Джека. Единственное, чего он боялся, – это разочароваться. Иногда мерещатся в человеке невидимые глубины, воды его океана переливаются жидкой радугой. Хочется нырнуть в эту манящую бездну, утонуть, захлебнуться от восторга. Но реальность преподносит сюрпризы. И оказывается, что нет и не было там никакой глубины. И загадочное мерцание – всего лишь разводы бензина на поверхности мелкой лужи. Джеку хотелось верить, что переменчивость Гретхен имеет более интересную природу, нежели обычная бабья дурь.

– Ты позволишь подбросить тебя до дома? – спросил Иван, расплатившись по счету.

Гретхен кивнула.

Было около десяти вечера, когда они вышли из ресторана. Медленно падал снег, окутывая безлюдную улицу непроницаемой уютной тишиной. Джек открыл дверцу машины и помог девушке сесть.

– В каком направлении едем?

– Прямо, – улыбнулась Гретхен.

Джек молча вел машину, с удовольствием отмечая собственный дискомфорт. Он всегда и везде чувствовал себя в своей тарелке. Любой раздражающий фактор с легкостью раскладывал на составляющие и устранял беглым анализом. Кравцов умело пользовался профессиональными навыками, чтобы облегчать себе жизнь. Но сейчас он то ли не хотел, но ли не мог погасить волнение. Это странное ощущение чем-то напоминало выброс адреналина, но проявлялось более мягко, чувственно. Джеку нравился новый опыт.

– Здесь направо, – сказала Гретхен. – Остановись у вон того здания.

Джек припарковался у обочины. Дом был старый, двухэтажный. К каждой двери вела отдельная лестница с резными чугунными перилами.

Где-то там, за стеной, Гретхен ждали ее супруг и маленький сын. Джек отчетливо представил, как она заходит в квартиру, снимает сапоги и пальто. Стефан отвлекается от телевизора и приветливо кивает. Гретхен бесшумно открывает дверь в детскую и склоняется над кроваткой малыша, мгновенно позабыв и о глупом русском, и о скучном вечере в ресторане.

– Ты идешь? – с вызовом бросила Гретхен, нервно сжимая перчатки.

Джек с недоумением воззрился на нее. Она указала подбородком на другую сторону улицы, где сквозь прозрачную снежную пелену поблескивала вывеска отеля.

– Не зажигай свет. – Гретхен остановила его руку, когда они поднялись в номер.

Она раздвинула занавески, впуская в комнату тусклый уличный свет. Затем принялась медленно расстегивать пуговицы пальто. Иван привалился плечом к дверному косяку и молча наблюдал за ней. Другой на его месте рванул бы вперед в страстном порыве, но Джек интуитивно чувствовал, что лучше оставаться пассивным. От Гретхен исходила агрессивная, доминантная энергетика, и он решил подчиниться, сыграть по чужим правилам.

Гретхен поставила одну ногу на бортик кровати и осторожно стянула чулок. Свет из окна рисовал на ее бедре геометрические узоры. Джек накрыл ладонью свой рот и тут же отдернул руку. Он начинал возбуждаться.

В абсолютной тишине Гретхен сняла трусики и бросила их на пол, оставшись в одном платье. Джек едва сдержался, чтобы не шагнуть ей навстречу. Она хочет побыть боссом. Он даст ей эту возможность.

Гретхен постояла, придирчиво изучая его. В ее глазах плясали хищные огоньки. Она приблизилась к нему и, ухватив за галстук, потянула за собой. Толкнула в твердое кожаное кресло и опустилась сверху. Джек ощутил мягкую тяжесть ее бедер и накрыл их ладонями, плотнее прижимая к себе. Гретхен отвела его руки в стороны и поцокала языком:

– Без самодеятельности, герр Иван. Я все сделаю сама. Так, как я хочу.

– Прости.

Она улыбнулась, на миг утратив суровость.

– Мне нравится, как ты извиняешься. Возбуждает.

– Гретхен…

– Да?

– Прости меня, пожалуйста, – сдерживая улыбку, пробормотал Джек.

Она наклонилась к его уху.