Отцы и деды

— Я?! Ее?! Да она сама кого хочешь замучает! — возмутился я. — Иоханна, скажи ему!

Иоханна ничего говорить не стала, а хозяин на меня подозрительно так посмотрел, выпрямился и предложил:

— Ну-ка, дыхни.

— Чего?

— Дыхни говорю, мать твою!

Я аж подпрыгнул с перепугу. Где его так рявкать учили?

— Куда дыхнуть-то?

— На меня!

Нет, в этом мире определенно какие-то психи живут! Или это просто мне так повезло нарваться на такого вот уникума?

Дыхнул я на него, он к моему дыханию принюхался и пробурчал:

— Не пьяный.

Своеобразный способ проверки. Зачем для определения степени опьянения надо дыхание нюхать? У нас с этим проще — если человек качается и песни орет, значит, пьян, если на ногах твердо держится, значит, трезв.

— Само собой не пьяный. Я вообще спиртным не злоупотребляю, нам — магам это вредно, — с достоинством объяснил я.

— Магам говоришь? — хозяин нахмурился, протянул руку, что-то щелкнуло и в помещении стало светло.

— Ну-ка, к лампочке повернись.

— К чему?

— Вон к той штуке на потолке, ядреный корень, повернись!

Опять он рявкает, как генерал на плацу. Хорошо хоть слюной не брызжет. Я послушно вытаращился на круглую штуку под потолком, от которой исходил свет. Похоже на наши светящиеся магические сферы, только наши в воздухе плавают, а эта к потолку прилипла намертво.

Хозяин мне в глаза внимательно посмотрел и неуверенно проворчал:

— Не под кайфом вроде бы.

— С чего мне кайфовать? Меня чуть не убили.

Я был честен до того, что аж самому противно! Но повода врать этому человеку не было, вот я и не врал.

Странно ведет себя этот человек. Как собака, бррр! Не люблю собак! Ой, а всегда любила! Ну, Лин, я тебе и это припомню. Так вот, смотрит он на Лина, будто принюхивается. Словно хочет понять что-то такое, что на простоватой физиономии Эрраде-младшего вовсе и не написано.

Мурр, а если я тебя хвостом вот так по ноге? Неужели ты, такой большой и мужественный, захочешь обидеть бедную пушистую кошечку и этого глупого мальчика?

Если бы ты только знал, кто вокруг тебя сейчас крутится! Принцесса Зулкибарская! Ужас-то какой! Нет, не надо тебе об этом знать. И никому не надо!

Мужчина, наконец, заканчивает исследование Лина, и на лице его читается какое-то подозрение.

— А не с Куйбышева ли ты сбежал, сынок? — наконец, интересуется он.

— Нет, — честно признается княжич, — из Эрраде.

Подозрение на лице допрашивающего все крепнет.

— Я имел в виду улицу Куйбышева, — поясняет он.

— А-а-а…, - тянет княжич, — а что там?

— ПНД, — говорит усатый, ласково улыбаясь.

— А что это? — интересуется Лин.

— Понятненько, — резюмирует мужчина, — зовут-то тебя как?

— Лин, то есть Мерлин-младший.

— Ага… Мерлин…. Ну-ну. А фамилия?

— Эрраде, — вздыхает Лин, глядя на мужчину совсем уже несчастными глазами.

— Ну-ну, — вновь говорит усатый, — либо это чей-то розыгрыш, либо пора сюда кое-кого вызвать.

Что-то это словосочетание — кое-кого вызвать — меня слегка нервирует.

— Мяу! — говорю я.

— Уйди, киса, — произносит усатый мягким тоном, — не путайся под ногами. Мне нужно кое-куда позвонить.

Интересное сочетание слов. Позвонить кое-куда. Я понимаю — просто позвонить, или во что-то позвонить. Но куда-то? В любом случае, как кажется, делать это сейчас не стоит.

— Мяу, мужчина. Я с Вами разговариваю! — заявляю я, и усатый глядит на меня с недоумением, после чего плюхается на диван.

— Допился, — грустно констатирует он.

Я грациозно вспрыгиваю усачу на колени, ставлю лапы ему на грудь и начинаю осторожно обнюхивать его лицо.

— Нет, — говорю, — алкоголем не пахнет, — только одеколоном. Кстати, а Вы не могли бы меня поцеловать?

— Зачем? — тусклым каким-то голосом интересуется усатый.

— А вдруг Вы можете меня расколдовать?

Усатый послушно чмокает меня в нос. Я фыркаю, чихаю, но больше ничего не происходит.

— Жаль, — вздыхаю я, — а я так надеялась.

Я тоже надеялся. И мне тоже жаль. И еще я очень надеюсь, что сгоряча не поставил ей условием быть перецелованной всеми стариками Зулкибара и Эрраде. Если это так, то ее отец меня убьет… да что там! Меня собственный отец убьет за такие штучки!

Хозяин какое-то время сидел молча, наконец, задумчиво пошевелил усами и попросил:

— Ну-ка, скажи еще что-нибудь, киса.

— Меня зовут Иоханна, принцесса Зулкибара, — представилась принцесса, красивенько расположившись у него на коленях. И вот даже ни одной мысли на морде о том, что это неприлично — у постороннего мужика на коленях сидеть! На моих бы так не рассиживалась, а если бы и пришлось, то комментарии были бы такими, что… гаси свет, бросай гранату!

Усатый судорожно вздохнул и пробормотал:

— Кажется, мне надо выпить!

Иоханна слезла с его колен и чинно села на диване, обернув хвост вокруг лап. Он встал, протянул мне руку и представился:

— Николай.

— Приятно познакомится.

— Пошли на кухню… хм… Мерлин. Сообразим что-нибудь закусить.