Отцы и деды

И откуда только силенки взялись? От моего волшебства паркетный пол под ногами Лина волнами пошел, будто коврик, который встряхивают. Лин на ногах не удержался, упал. Я поспешила закрепить результат, отшвырнув его к стене "воздушной волной" и обратилась к Таурисару:

— Ну, так что, ненаглядный мой, будешь биться со мной или снова за спину мальчишки спрячешься?

— Да сдохни! Сдохни ты, наконец! — заверещал маг и торжественно выхватил из-за пазухи что-то знакомое и до боли родное.

Присмотрелась я. Ой, да это же коса моя! Та самая, которую я двадцать два года назад отрезала, чтобы забыть эту пиявку — Таурисара, в другом мире. Надо же, как трогательно. Сохранил. Но явно не из сентиментальных чувств, а из-за более прозаичных соображений. Какое счастье, что Таурисар не темный маг и не некромант тем более. Светлые — они не очень способные ко всяким гадостям, наподобие энвольтования. Но этот отдельно взятый маг, черт знает, на что способен? Он же умудрился где-то новых знаний нахвататься, наподобие вот этого заклятия на покорность, которым сына моего одарил.

Я с огнем не очень дружу, но все же попыталась косу свою сжечь. Да только Туська этот хренов отбился, косой взмахнул и давай что-то нашептывать. Я поспешила защиту выставить. Самую сильную, какую знала. Да только не очень помогло, и получила я по полной программе.

Не знаю, что именно маг на косу мою нашептал, но ощущение было, будто у меня сейчас мозг взорвется… причем только левое полушарие. То есть получается, я правой половиной нормально себя чувствовала и соображала все, а левая половина меня сходила с ума от боли. Орала я так, что голос посадила. Одни убытки мне с Таурисара — то косы из-за него лишилась, теперь вот голоса. Ну, все, наверно здравствуй обморок?

Как оказалось, нет, никаких обмороков у меня на сегодня не запланировано. Боль внезапно отпустила. И вот стою я на четвереньках, головой мотаю, не веря до конца, что боли больше нет.

— Дуська, кончай тут лошадкой притворяться, вставай, давай!

Услышав голос деда я с перепугу забыла, что я вроде как пострадавшая и должна сейчас в болевом шоке пребывать. Подняла голову, посмотрела, что вокруг твориться и не выдержала — захрюкала от смеха.

Над Таурисаром грозно возвышался дед с ботинком своим магическим, поставив ногу ему на грудь, а сам Таурисар на полу валялся с окаменевшими конечностями, то есть руки и ноги у него каменные стали самым натуральным образом. Какой, однако, оригинальный способ обезвреживания жестовика придумал дедуля мой. Лин стоял рядом и недоуменно озирался по сторонам. Не помнит что ли, что здесь вытворял?

— Очнулся, значит, ты вояка херов?

Я хотела, как всегда заорать, но голос-то сел и потому слова мои прозвучали жутким хрипом. Лин подскочил как ужаленный, в глазах один сплошной испуг. Подбежал ко мне и вопит:

— Мам, ты в порядке?

— Ни хрена я не в порядке! — прорычала я, но все же позволила ему помочь мне на ноги встать. — Ты хоть помнишь что было? Помнишь, как меня убить пытался и во что отца своего превратил?

Свой гневный рык я утяжелила ударом тапка по сыновьей морде. Если до этого он и не помнил ничего, то после такой плюхи у него в голове все на место встало. Так встало, что ему даже взбледнулось.

— Где отец? — шепчет, а у самого голос от ужаса срывается. Наверно уже всяких кошмаров себе напредставлял.

— Жив… надеюсь… Дед, я Терина к тебе отправила.

— Знаю, что ко мне! Это кто у нас такой шутник выискался? Кто додумался мужу твоему привязку к Степке сделать? Я его беднягу еле убедил, что эту лягушку чмокнуть необходимо!

Лин не сдержал громкого вздоха облегчения.

— Так и где он сам? — поинтересовалась я.

Дед неодобрительно головой покачал, буркнул, что я скриплю как телега несмазанная, ботинком своим махнул и гордо изрек:

— Все, внученька, теперь ты снова орать можешь. А муженек твой скоро явится… если осмелится.

— В смысле? — удивилась я. К счастью уже нормальным голосом удивилась.

Мерлин хитренько так ухмыльнулся и пояснил:

— Ты этого лягушонка неудачно телепортировала. Он с высоты брякнулся и лапку сломал, а вы с Лином в опасности, вот он с перепугу и раскололся, даже башмак мой вернул.

— Вернул? Это как это? А что твой магический предмет у Терина делал?

— То же самое что и брошь мадлонкина! — подал голос Таурисар. — На хранение себе он его башмак взял.

— Ты что несешь? — возмутился Лин.

— И правда, Таурисар, что за бред? — поддержал Вальдор, а у самого морда хитрая такая, как будто подначивает мага этого недобитого еще что-нибудь интересненькое сказать.

— А ты, Вальдор, как был глупым мальчишкой, так и остался! Того, что под самым твоим носом творится, не замечаешь! — выплюнул маг в сторону короля, потом бросил на меня ехидненький взгляд и выложил, — Терин шантажировал Мадлону брошью ее.

— Нахрена? — озадаченно спросила я.

Нет, ну правда, какой толк Терину от Мадлоны этой, если она веса никакого в магическом сообществе не имеет, потому что колдовать без броши, магического предмета своего, не может? Чего он от нее хотел-то? Большой и страстной любви? Убью!