Оззи. Автобиография без цензуры

Я не хочу сказать, что весь альбом был плох, нет. Например, Билл написал текст к песне «It's Alright», которую я просто обожаю, и сам исполнил в ней вокальную партию. У Билла отличный голос, и я был ужасно счастлив, что он оказал нам такую честь. Но сам я стал терять интерес к группе и начал подумывать о сольной карьере. Даже запасся футболкой с надписью «Blizzard of Ozz». Когда мы играли в студии, Тони вечно говорил: «Мы должны звучать, как Foreigner», «Мы должны звучать, как Queen». Но мне казалось странным, что группы, на которые мы сами когда-то влияли, теперь влияют на нас. С этим бухлом и наркотиками я совсем потерял связь с реальностью, нес какую-то херь, причинял всем неудобства и вел себя как кретин.

По правде говоря, во время записи «Technical Ecstasy» во Флориде я бухал так сильно, что, когда вернулся домой, прямиком отправился в дурдом имени Святого Георгия. На самом деле он назывался «Stafford County Asylum», но название изменили, чтобы люди не так стеснялись быть психами. Это был большой старый викторианский дом. Там было темно и грязно, как на съемочной площадке научно-фантастического фильма. Первое, что спросил у меня врач, когда я туда попал: «Вы мастурбируете, мистер Осборн?» А я ответил, что нахожусь здесь из-за проблем с головой, а не с членом.

Пробыл я в дурдоме недолго. Но, поверьте, врачи в дурках еще большие психи, чем пациенты.

♦ ♦ ♦

А потом Тельма купила мне цыплят.

Она, наверное, думала, что это поможет мне снова встать на ноги. И примерно на пять минут действительно помогло. Но потом новизна исчезла — особенно когда я понял, что Тельма рассчитывает, будто я стану кормить этих чертовых тварей и убирать за ними дерьмо. И начал искать предлог избавиться от них.

— Тельма, — сказал я ей как-то утром, когда уже был сыт ими по горло. — Где ты купила этих кур? Они бракованные.

— Что значит бракованные?

— Они не несут яиц.

— Может, их надо покормить, Джон? Кроме того, они, вероятно, нервничают, бедняжки.

— Почему ты так думаешь?

— Джон! Ты повесил на курятник табличку «Концлагерь 14». Я знаю, что они не умеют читать, но всё же.

— Это просто шутка.

— Думаю, что делать предупредительные выстрелы у них над головой по утрам тоже не очень полезно.

— Ну, их же нужно как-то мотивировать.

— Ты пугаешь их до смерти. У кого-нибудь из них случится сердечный приступ, если будешь и дальше так делать.

А вот это мысль, подумал я.

Шли недели и месяцы, я все забывал кормить кур, а они в ответ забывали нести яйца. Все, что я слышал от Тельмы, это: «Джон, покорми кур». Или: «Джон, не забудь покормить кур». Или: «Джон, ты покормил кур?»

Это сводило меня с ума.

Я пытался прийти в себя — запись «Technical Ecstasy» выжала из меня все соки — в основном из-за бухла, которое я тогда в себя вливал, — но мне и дома не было покоя. Если меня доводила не Тельма, то адвокаты. Если не адвокаты, то бухгалтеры. Если не бухгалтеры, то звукозаписывающая компания. Если не звукозаписывающая компания, то Тони, Билл или Гизер, которые волновались о нашем «новом направлении» или жаловались на налоги.

Единственным способом справиться с этим было бухать круглосуточно.

Однажды я не выдержал.

Всю ночь я не спал — сидел в «Hand & Cleaver», потом продолжил бухать уже дома, снюхал несколько дорожек кокса, покурил дури, потом еще кокса, потом вырубился во время завтрака, потом снюхал еще порошка, чтобы проснуться. Настало время обеда. Я выпил бутылочку сиропа от кашля, три бокала вина, снова снюхал кокса, выкурил косяк, полпачки сигарет и съел яйцо по-шотландски. Но, независимо от того, сколько и чего я принимал, избавиться от какого-то беспокойного чувства не удавалось. Я часто его испытывал по возвращении домой из Америки: часами стоял на кухне, открывая и закрывая дверцу холодильника. Сидел в гостиной перед телевизором, переключая каналы и не останавливаясь ни на одном.

Но на этот раз что-то изменилось. Я начал сходить с ума.

Другого выхода не было: нужно было вернуться в «Hand & Cleaver» и разобраться в себе.

Я как раз собирался уходить, когда увидел, что Тельма спускается по лестнице. Она вошла на кухню и сказала: «Я еду к маме забрать детей». А я смотрел, как она берет стопку журналов «Домашний очаг» со стола и начинает складывать к себе в сумку. Потом Тельма остановилась, обернулась и увидела, что я стою у холодильника в трусах и халате, с сигаретой во рту, и чешу яйца.

— Ты покормил кур? — спросила она.

— Я же тебе сказал, они бракованные.

— Ради Бога, просто покорми их, Джон. Или знаешь что? Пусть сдохнут — мне уже всё равно.

— Я иду в паб.

— В махровом халате, который тебе подарили на Рождество?

— Ага.

— Классно, Джон. Очень стильно.

— Ты не видела мои тапочки?

— Поищи на собачьей подстилке. Я вернусь в восемь.