Оззи. Автобиография без цензуры

Я ломанулся обратно в сарай, нашел меч и вышел, высоко подняв его над головой, как самурай. «Сдохни, гребаная курица, сдохни!» — кричал я, а птица совершала последний бросок к забору в конце сада, и ее клюв мелькал так быстро, что, казалось, будто у нее в любую секунду отвалится голова. Я почти догнал ее, как вдруг распахнулась входная дверь дома моей соседки. И старушка — кажется, ее звали миссис Армстронг — выбежала с тяпкой в руках. Она привыкла к разному безумному дерьму, происходившему в коттедже Булраш, но в этот раз даже она не могла поверить своим глазам. Курятник горит, патроны из ружья взрываются каждые несколько минут, и всё это напоминает сцену фильма о Второй мировой войне.

Ба-бах!

Ба-бах!

Бах-бах-бах!

Сперва я ее даже не заметил. Я был слишком занят погоней за курицей, которая в итоге пролезла под забором, пробежала через сад миссис Армстронг, выбежала из ворот и направилась по Батт-лейн в сторону паба. Потом наши глаза встретились. Должно быть, зрелище было еще то: я стоял в халате с обезумевшим взглядом, весь забрызганный кровью, держал в руке меч, а позади горел мой сад.

— Добрый вечер, мистер Осборн, — сказала она. — Вижу, вы уже вернулись из Америки.

Долгое молчание. За моей спиной взрывались патроны. Я не знал, что сказать, поэтому просто кивнул.

— Отдыхаете, да? — спросила она.

Вот так.

♦ ♦ ♦

Но не только я сходил с ума от кризиса, который накрыл группу.

Помню, как-то раз Гизер позвонил мне и сказал: «Слушай, Оззи, я устал гастролировать, а потом все деньги отдавать адвокатам. Прежде чем мы снова отправимся в турне, я хочу знать, что мы получим».

А я ответил: «Знаешь, Гизер, ты прав. Давайте соберем совещание».

Мы собрались.

— Послушайте, ребята, — сказал я, — мне кажется безумием то, что мы даем концерты, а потом все деньги отдаем адвокатам. Что ты думаешь, Гизер?

Гизер только пожал плечами и сказал: «Не знаю».

И всё.

♦ ♦ ♦

С меня хватило. В этом больше не было никакого смысла. Никто из нас не справлялся с ситуацией. Мы больше времени тратили на встречи с адвокатами, чем на написание песен; были абсолютно вымотаны, потому что гастролировали по всему миру шесть лет почти без перерыва и были абсолютно не в себе из-за бухла и наркотиков. Последней каплей стала встреча с Колином Ньюманом, нашим бухгалтером, на которой он сообщил, что, если мы не оплатим налоговые счета в ближайшее время, то отправимся в тюрьму. В те времена налоговая ставка для людей вроде нас составляла около 80 % в Соединенном Королевстве и 70 % в Америке, поэтому можно представить, сколько денег мы задолжали. А кроме налогов у нас еще были собственные расходы. В общем-то мы были разорены. До нитки. Может, у Гизера и не хватало смелости признаться в этом перед остальными, но он был прав: нет никакого смысла быть рок-н-ролльной группой и постоянно беспокоиться о деньгах и повестках.

Поэтому в один прекрасный день я просто вышел с репетиции и не вернулся.

♦ ♦ ♦

Потом мне позвонил Норман, муж моей сестры Джины.

Надо сказать, что он отличный парень, и во многом стал мне старшим братом, которого у меня не было. Но всякий раз, когда он звонил, это означало, что в семье произошло что-то плохое.

На этот раз все было так же.

— Твой папа, — сказал Норман. — Тебе нужно навестить его.

— Что это значит?

— Он очень плох, Джон. И может не дожить до утра.

Мне стало плохо, все словно онемело. Потерять одного из родителей — мой самый страшный кошмар с раннего детства, когда я подходил к папиной кровати и будил его, потому что мне казалось, что он не дышит. А теперь страх начал сбываться. Я знал, что папа болен, но не думал, что он уже на пороге смерти.

Взяв себя в руки, я сел в машину и поехал к нему.

Вся семья уже собралась у его постели, а мама выглядела совершенно опустошенной.

Как выяснилось, папа умирал от рака. Болезнь вышла из-под контроля, потому что он отказывался идти к врачу до тех пор, пока его не пришлось увозить на «Скорой». Отец перестал работать всего несколько месяцев назад, в шестьдесят четыре года, когда ему предложили досрочно выйти на пенсию. «Теперь у меня будет время заниматься садом», — сказал он мне тогда. И занялся им. Но как только сад был разбит, всё кончилось. Игра окончена.

Я был в ужасе от того, что мне придется увидеть, потому что знал, чего ожидать. Младший брат моего папы умер год назад от рака печени. Я навещал его в больнице, и меня это так потрясло до слез. Он был совсем не похож на парня, которого я знал. Он даже не был похож на человека.

Когда я пришел в больницу, папу только что перевели из хирургии, он был бодр и весел. Он выглядел нормально и даже улыбался. Наверняка ему дают «счастливый сок»[20], подумал я. Но, как говаривала одна из моих тетушек: «Бог всегда дарит один хороший день перед смертью». Мы немного поговорили. Самое смешное, что, пока я рос, папа никогда не говорил мне ничего вроде «не налегай на сигареты», или «перестань мотаться в паб», но в тот день он сказал мне: «Джон, сделай что-нибудь со своим алкоголизмом. Ты пьешь чертовски много, слишком много. И завязывай снотворное».